Чтение онлайн

По поводу критики его положений об опасности аппаратного перерождения Троцкий писал в "Новом курсе":

"Такие процессы развиваются медленно и почти незаметно, а обнаруживаются сразу. Усматривать в этом предостережении, опирающемся на объективное марксистское предвидение, какое-то «оскорбление», "покушение" и прочее можно только при болезненной бюрократической мнительности и аппаратном высокомерии".

Старые большевики из числа руководителей, такие как Сталин, Зиновьев, Каменев, Бухарин, Рыков, Томский, Молотов и многие другие страдали этим пороком, были заражены большевистским чванством и кичились своим незапятнанным большевистским прошлым.

Часто можно было прочитать и услышать, что борьба Троцкого за демократические реформы в партии являлась-де не более чем маневром. Об этом много говорили и писали во время внутрипартийных дискуссий 1923–1924 и 1926–1927 годов, писали и пишут до сих пор официальные историки КПСС. Пишет об этом и Р.А. Медведев. Для доказательства обычно используется позиция, которую занимал Троцкий в период гражданской войны и его предложения насчет «перетряхивания» профсоюзов.

Наряду с этим во всех книгах и учебниках, изданных в сталинские времена, упоминается об ошибках Троцкого по вопросу об организационном строении партии. Известно, что вплоть до Февральской революции Троцкий был противником принципа демократического централизма, который лежал в основе стратегии большевистской партии, и все официальные историки партии, и Р. Медведев ссылаются на упомянуты выше «ошибки» Троцкого, однако не пытаются рассмотреть и проанализировать их.

Ни Ленин, ни Троцкий не придавали демократии самодовлеющего значения, а исходили в этом вопросе из интересов партии и революции. Правы ли они были в этом вопросе, об этом я скажу позже. Здесь я хочу только подчеркнуть, что внутрипартийную демократию Троцкий всегда считал важнейшим фактором революционного развития партии.

В разгар дискуссии 1923 года официальные докладчики ЦК обвинили оппозицию в меньшевистском уклоне. Это полностью соответствовало заявлению Зиновьева, объявившего в своем докладе ХII съезду меньшевистской всякую критику ЦК.

На ХIII партконференции Е.А. Преображенский сказал, что резолюцией от 5 декабря исчерпываются все требования оппозиции по вопросам внутрипартийной демократии. Сталин тогда подал с места реплику: "После издания этой резолюции почти никаких расхождений с оппозицией не осталось".

Тем не менее на той же ХIII конференции большинство ЦК продолжало обвинять оппозицию в меньшевистском уклоне.

Выступавший после Преображенского делегат Врачев говорил: "ЦК установил такой внутрипартийный режим, при котором нельзя даже было быть правильно осведомленным о мнении партии. Тут уже говорилось, товарищи, о тех методах борьбы с оппозицией, которые сейчас вошли в практику и которые, по-моему, трудно сочетать с тем курсом на рабочую демократию, за которую сейчас все так распинаются. Сегодня, когда выступал т. Преображенский и задал вопрос, в чем же разногласия, тов. Сталин ему с места ответил: разногласий у нас почти не осталось.

Сталин (с места): Тогда не оставалось.

Врачев: Так в чем же дело? Нет разногласий, а почему же вы обвиняете оппозицию в уклоне к меньшевизму, к оппортунизму? Почему же вы так травите отдельных, наиболее ярких представителей этой оппозиции?"

Получалось парадоксальное положение. Оппозиция предложила изменить курс партии в сторону усиления рабочей демократии. Большинство ЦК за это обвинило оппозицию в уклоне к меньшевизму. Затем Политбюро пересмотрело свою политику и приняло 5 декабря резолюцию, полностью соответствующую требованиям оппозиции. И тут же, на ХIII партконференции ЦК предлагает резолюцию, вновь обвиняющую оппозицию в уклоне к меньшевизму.

Разве все это не доказывает, что резолюция от 5 декабря была только маневром, что большинство ЦК вовсе не хотело примирения, а лишь выискивало поводы, чтобы отдалить представителей оппозиции от руководства. Тогда это было сделано впервые и вызывало недоумение даже у таких опытных товарищей, как Преображенский и Врачев. В последующие годы такой метод борьбы с оппозицией стал системой.

Подводя итоги разногласиям внутри партии в 1923–1924 годах, следует подчеркнуть, что эта борьба имела решающее значение для судеб партии и революции. Сталину удалось тогда, несмотря на предупреждение Ленина, расколоть руководящее ядро партии и натравить одних ее лидеров против других. Вскоре после того, как заболел Ленин, Сталин сумел отстранить от руководства самого своего серьезного противника – Троцкого. Воспользовавшись прошлыми спорами Троцкого с Лениным, Сталин объявил о "рецидивах троцкизма" и ему удалось убедить в этом ряд старых большевиков. Так создалось впечатление единства всей старой гвардии против «атаки» Троцкого на партию. В процессе отражения этой «атаки» Сталин потихоньку заканчивал окончательное сколачивание своего собственного партийного и государственного аппарата.

Теперь-то политика Сталина ясна до прозрачности: одной рукой он создавал условия для раскола партии, другой – систему "чрезвычайных законов" для беспощадного подавления будущих «раскольников»…

При ленинском руководстве тоже не было широкой демократии, но партия и Ленин не скрывали этого. Многие вопросы обсуждались только в среде старых членов партии. Устав партии для избрания в руководящие органы требовал определенного партийного стажа. Такой пункт Устава был принят, чтобы преградить доступ в партийный аппарат людям чуждым, неустойчивым или непроверенным.

И все же при Ленине партия развивалась несравненно более нормально, чем при Сталине. Демократия и централизм тогда были более уравновешены. Сам принцип демократического централизма был приемлем только при честном и идейном руководстве. Нельзя забывать, какой период переживала тогда наша страна, окруженная врагами извне, с разоренной экономикой и мелкобуржуазной стихией внутри. Для первых лет советской власти существовавшая тогда демократия была достаточно развитой и являлась как бы первым шагом к более высокой ступени цивилизации. В рамках внутрипартийной демократии свободно развивалась творческая мысль партийных интеллигентов. Партия критически относилась к своей теории и к своей текущей политике. Она не боялась вскрывать свои недостатки и промахи, открыто говорить о бюрократизме в партийном и государственном аппарате. Профсоюзам предоставлялась свобода защищать интересы рабочих против советских бюрократов, включая право на стачки. Ученые, писатели, деятели литературы и искусства могли свободно общаться с учеными, писателями и другими культурными деятелями капиталистических стран. Было обеспечено печатание переводной научной и художественной литературы.

Предсъездовские партийные дискуссии давали возможность выявить мнение членов партии, помогали выработке правильного политического курса, выявляли способности молодых членов партии и стимулировали рост их политического опыта и сознания. Все это делалось без какой либо попытки узурпировать права партии. После принятия съездом решения вся партия, включая оппозицию, как правило, включалась в работу по проведению принятой съездом линии.

Владимир Ильич никогда не отождествлял свою линию с линией партии, пока она не была принята съездом. Ленин стремился в ходе дискуссии выяснить мнение большинства. Он не стремился подавить здоровую критику ссылкой на то, что-де скажут враги. Ленин всегда брал от оппозиции то здоровое, что могло служить интересам партии и революции и всегда подчеркивал то истинное, что находил в выступлениях оппозиции.

При Сталине центр тяжести был передвинут на аппарат. Самодеятельность партии была сведена к минимуму.

В борьбе против оппозиции у Сталина всегда были скрытые мотивы, которые он не обнаруживал. Это – желание дискредитировать оппозицию и ее вождей с целью проложить себе путь к единоличной власти. Поэтому после съездов не происходило примирения сторон, а, наоборот, борьба принимала еще более острый характер.

Дискуссии перед съездами, пока они еще были, использовались для выявления инакомыслящих, их учета и исключения из партии (1924 год), преследования и ссылки (1927–1928 годы) и истребления (1936–1938 годы). Сталин завоевывал большинство на съездах и конференциях не идейным путем, то есть не путем подъема активности масс, а посредством тщательной организационной подготовки, путем назначения верных ему лиц – от секретаря ячейки и райкома до секретаря ЦК, а также путем аппаратного подавления масс. Сталин создал и внедрил целую систему организационных мероприятий для проведения на выборах желательных ему лиц. Сталин брал программу оппозиции, а самое оппозицию отправлял в тюрьмы и в ссылку.