Чтение онлайн

«Чертов телепат!»

Он слегка кивнул и сказал тихо:

– Я очень извиняюсь, но мы не можем найти каких-либо отпечатков пальцев, сами видите. – Он повернулся к полицейскому и продолжил: – Мистер Корнелл станет обвинять нас в том, что мы умышленно вымыли его машину, чтобы скрыть улики. Однако можете узнать у начальника охраны отеля, что мойка машины является здесь обычной услугой. Короче, если кто-либо из гостей ставит машину в наш гараж и его машина не выглядит как с иголочки, кто-нибудь обязательно наведет в ней лоск.

Вот так-то! Я быстро огляделся, так как пора было сматываться. Если я останусь и начну приводить еще какие-нибудь аргументы, из меня сделают отбивную котлету. Я не сомневаюсь, что весь персонал гостиницы причастен к исчезновению медсестры Фарроу. Но они провели свою работу так, что если бы вопросы били не в бровь, а в глаз, мне пришлось бы выдержать официальную атаку, острием которой было бы обвинение в убийстве и сокрытии трупа.

Поэтому я открыл дверцу и забрался внутрь. Я открыл ящичек для перчаток. Карты были сложены в одну кучу, а все пометки начисто стерты. Я покопался в нем, уронил пару карт на пол и, поднимая их, повернул ключ зажигания, который Олсон оставил в машине. Завизжав шинами, я сорвался с места. Послышался пронзительный перелив полицейского свистка. Завернув за угол, я прощупал свои тылы. Они вернулись в отель. Я не верил, что полицейский был частью их заговора, но мог поспорить, что Уолтон сунул полисмену пачку хороших сигарет, чтобы тот помог им избавиться от весьма неуживчивого клиента.

Колорадо все еще оставался той частью Соединенных Штатов, где любой человек мог пойти в магазин и спокойно купить себе револьвер, словно обыкновенные грабли или лопату. Я выбрал «Бонанзу 375», потому что он был достаточно маленьким, чтобы уместиться в заднем кармане, позволяющим ему не стеснять меня в движениях и обладающим убойной силой, способной остановить разъяренного гиппопотама. Я не знал, способен ли он продырявить мекстромову шкуру, но от его пули любая мишень, по крайней мере, шлепнется наземь.

Затем я покатил в Вайсмин, достиг Иеллоустоуна, и в один прекрасный день оказался на той самой дороге, что была изображена на открытке Торндайка. Смело и во всеоружии я поехал дальше и увидел дорожные знаки, которые повели меня к цели.

Наконец, я подъехал к сломанной перекладине. Она указывала на какое-то напоминающее ферму хозяйство, расположенное посреди мертвой зоны. Я осторожно осмотрел его, не решаясь двигаться дальше, так как в мои планы не входило ломиться в дверь, словно какому-то жалкому коммивояжеру.

Вместо этого я проехал до следующего города в двадцати милях, которого достиг уже в сумерках. Я остановился перекусить, наблюдая за дорогой, убил несколько минут в баре и где-то около полуночи отправился обратно. Имя, которое я выудил на почтовом ящике, было «Маклин».

Не сворачивая, я остановился у обочины автострады, прикинув, что только доктора пси-ранга могли нащупать что-то на таком расстоянии. Я решил, что вряд ли там есть подобный умственный гигант.

Мой путь к ферме пролегал через поля и холмы. Я простер свое восприятие как можно дальше, и, ощупывая землю фут за футом, искал следы, настораживающие линии, отпечатки и контуры тех, кто поджидал меня в засаде. Но не заметил никакой ловушки или ее следов на всем пути до мертвой зоны.

Возможно, они знали о моем присутствии и спокойно поджидали, когда я попаду к ним в лапы, в сердце зоны. Поэтому я был очень осторожен, когда, осмотрев окрестности, решил проникнуть ближе к дому.

Я вошел и совершенно пси-ослеп. Звезды давали достаточно света, чтобы не угодить в какую-нибудь нору, или обо что-нибудь не споткнуться, но через несколько ярдов все сливалось в кромешной мгле и становилось совершенно черным. Вокруг царила мертвая тишина, и слышался только легкий шорох ветра в ветвях деревьев.

Ясновидения хватало не дальше, чем видели глаза. Я шел все дальше и дальше в зону, утратив последние ярды восприятия. Я зондировал тьму, словно тыкал пальцем в висящее шерстяное одеяло. Она отступала, когда я силился проникнуть как можно глубже в каком-нибудь направлении, но когда я отвлекался, тьма тут же возвращалась на прежнее место.

Я пригнулся, и, пройдя несколько шагов в зону, нашел место, откуда проглядывали контуры дома. Темный, безмолвный, он казался необитаемым. Было бы неплохо, если бы в колледже читали курс о взломах, кражах и тому подобных операциях. Я продвигался очень медленно. Полжизни я провел, перебираясь через перила задней террасы. К тому же я боялся. В любой момент они были вправе открыть окно, вытянуть грабли и превратить меня в кровавое месиво.

Зона действительно казалась мертвой. Моего восприятия хватало не более чем на шесть дюймов ото лба. Может быть, вид Стива Корнелла, прижимающего лоб к краю окна, был смешен и забавен, но только не сейчас.

Правда, я обнаружил, что оконная рама не закрыта и створку можно было открыть снаружи. Я вошел в столовую. Внутри было темно, как в пропасти.

Следуя интуиции и инстинкту, я пересек столовую и ухитрился без особого шума пробраться в коридор. Там я остановился и спросил себя, – а чего, собственно, я добиваюсь. Пришлось согласиться, что конкретного плана у меня нет. Я прокрался сюда, чтобы выудить какую-нибудь информацию.

За холлом находилась библиотека. По-моему, можно многое почерпнуть об обитателях дома, осматривая их библиотеку, и поэтому я принялся рассматривать корешки книг.

Книги библиотеки утверждали, что эта семья славится широтой взглядов. Там было все: от научной фантастики до Шекспира, от философии до приключений. Короткий ряд детских книжек, Библия, Британская энциклопедия. Но никаких намеков на какое-то особое пристрастие.

Я нащупал ступени и начал очень медленно подниматься. На третьем шаге я понял, что был не прав. Какие бы чувства они не питали, вряд ли стали бы устраивать ловушки в своей библиотеке. Что-то не вязался образ взломщика, набивавшего мешок в кабинете, или убийцы, притаившегося с оружием за камином.

Однако у всех есть бумаги и вещи, которые не стоит показывать первому встречному. И если их не окажется на втором этаже, то придется спуститься в подвал. И уж если там меня не схватят, я прощупаю все это чертово логово дюйм за дюймом, включая, по возможности, даже те комнаты, где спят люди.

На пятом шаге что-то заскрипело, напоминая звук вытаскиваемого из дерева гвоздя. Я замер, силясь распознать опасность, но осознав, что вокруг мертвая зона, оставил свои потуги. Многого здесь не добьешься. Правда, куда хуже пробовать это в свободной зоне.