Чтение онлайн

– Только не в пример древним факелам, – хмыкнула она, – мы слишком быстро воспылали.

Она взяла меня под руку и сжала мою ладонь. Мы двинулись вокруг поля в блаженной эйфории, будто парочка неразлучных влюбленных. Ей, конечно, досталось с лихвой – изранена, унижена, отшита Торндайком. Во внезапном порыве мне захотелось ее поцеловать.

– Пойдем, Стив! – сказала она. – Это только для особо любопытных. Я же мекстром, ты знаешь.

Так что пытаться я не стал. Только крепче сжал ее руку и понял, что это лучше, чем выбивать искры из кремня кусочком фланели.

Мы прошли под ручку к зданиям, завернули как бы невзначай к двум машинам, кивнули друг другу, будто два влюбленных в коротком «прощай», расселись по машинам и дали ходу. Глория была впереди.

Мы покатили вниз по дороге. Фарроу в первой машине, я – в ста футах позади. Мы с ревом обогнули холм, и я окинул восприятием лежащую впереди местность. В поле зрения попали главные ворота. Мы мчались к их широкому стальному порталу, словно парочка сумасшедших.

Без долгих размышлений Фарроу влетела прямо в ворота. Они рассыпались в мелкие кусочки. Стекол как не бывало, шины лопнули, а в воздух полетели кусочки металла и пластика. Ее машину занесло. Я забыл о дороге и перевел восприятие на ее автомобиль.

Фарроу выкручивала баранку как заправский гонщик. Ее руки рвали руль со всей силой мекстромовой плоти, и руль прогибался под ее хваткой. Ее подкинуло, развернуло и помчало дальше с порванной шиной, с нижней перекладиной ворот, повисшей на бампере. Все же она умудрилась выровнять машину, вильнув к обочине.

Из караульной будки выскочил одетый в форму человек с ружьем. Но времени поднять его у него не хватило. Фарроу примерилась и направила автомобиль прямехонько ему в живот. Переехав охранника, она врезалась в караульную будку. Конструкция разлетелась как спичечный коробок. Раздался грохот, короткая вспышка пламени, и из рухнувшей задней стены здания вылетела мисс Фарроу на угнанной машине. Она появилась из мешанины камней и балок, перевернулась раз, другой в бешенном, стремительном вращении и рухнула вниз бесформенной грудой железа, застыв там окончательно, в то время как воздух еще бороздили последние осколки. Наконец, наступила полная тишина.

И тут впервые в жизни я ощутил мощный удар посторонней чужой мысли. Это был мысленный контакт с другим разумом.

«Стив! – прокричало что-то в моем мозгу. – Давай! Жми! Твоя очередь! Путь к свободе!»

Я поставил ногу на педаль и дал газу.

Моя машина рванулась по шоссе к автостраде. Я промчался через ворота, миновал сбитого охранника, разрушенную будку и искореженную машину Фарроу.

Но этот гамбит не стал для сестрицы Фарроу последним. Как только я с ней поравнялся, она выкарабкалась из-под обломков и что было мочи пустилась через площадь. А как эта девочка бегала!

Несмотря на мою скорость, она догнала меня, и не успел я затормозить, запустила руку в одно из открытых окон.

Моя машина вильнула в сторону, но я удержал баранку, и Фарроу выдохнула:

– Давай, Стив! Жми!

Фарроу втиснулась внутрь и откинулась на сиденье позади меня.

– А теперь единственное, – сказала она, – что остается – не болтать попусту. А гнать во всю катушку.

– Куда?

Она едва слышно хмыкнула:

– Не все ли равно? Как можно дальше отсюда. Я кивнул в знак согласия. Фарроу поудобнее устроилась, открыла ящичек для перчаток и достала аптечку первой помощи. Только теперь я заметил, что она не слишком помята даже для мекстрома. Меня не удивило, что она выбралась из этой переделки, так как свыкся с мыслью о несокрушимости мекстромов. Меня даже немного удивил причиненный ей ущерб. Я так привык к прочности их рук, что порезы, ссадины и синяки привели меня в замешательство. Само собой нормального человека такая авария превратила бы в кровавое месиво. И все же я надеялся, что мекстром выйдет из нее без единой царапины.

С другой стороны, повреждения выглядели незначительными. Кровь сочилась только из глубокой длинной раны на бедре, из пореза на правой руке и из маленьких ссадин на лице, шее и плечах.

Пока я мчался как угорелый от Медицинского центра, сестра Фарроу увлеченно орудовала лейкопластырем, салфетками и бинтами, накладывая на раны вместо швов аккуратные маленькие скобки. Потом она зажгла две сигареты и предложила одну мне.

– Теперь все в порядке, – сообщила она кратко. – Можно не мчаться.

Я выжал из машины ровно сто и почувствовал, как спадает напряжение последних часов.

– Насколько помнится, здесь неподалеку убежище людей хайвэя.

Она покачала головой:

– Нет, Стив. Думаю, к ним не стоит.

Поскольку я мог положиться в дороге на свое экстрасенсорное восприятие, я обернулся к ней. Она чуть улыбалась, но под улыбкой скрывалась твердая уверенность.

– Нет, – сказала она. – Мы не станем к ним обращаться. Если мы поедем туда, Фелпс и его команда перевернут небо и землю, чтобы разгромить их, поскольку ты им нужен. Ты забываешь, что Медицинский центр стремится выглядеть законной и добропорядочной организацией, а эти скрываются в подполье. Фелпс может вывести их на чистую воду.

– Ладно. Тогда куда мы поедем? – спросил я.

– На запад, – сказала она. – В Нью-Мексико. Ко мне домой.

Это меня испугало. Образ Фарроу как-то не вязался с каким-либо постоянным домом. Как сиделка и как представительница Медицинского центра, она не ассоциировалась с постоянным местом жительства. Но, как у большинства из нас, у Фарроу были где-то отец, мать, а возможно, и несколько братьев и сестер. У меня они давно умерли, а имущество пошло с молотка.

Поэтому мы поехали на запад, через Южный Иллинойс по мосту Сент-Луис в Миссури, затем на запад. На ночь мы останавливались в маленьких мотелях и спали поочередно. Кто-нибудь обязательно бодрствовал, вооруженный телепатией и ясновидением. Мы старались избегать людей хайвэя, и никогда не останавливались вблизи их перевалочных баз. От этого наш путь стал длиннее и извилистей, зато в итоге мы очутились на маленьком ранчо на краю такого же маленького городка в Нью-Мексико.

Джон Фарроу оказался рослым мужчиной с сединой на висках и с проницательными голубыми глазами, от которых ничего не могло укрыться. Он был бы отличным эспером, если бы получил полный курс университета.

Миссис Фарроу была того типа женщиной, что любому человеку хотелось назвать ее матерью. Она была нежной и мягкой, причем без намека на глупую привязчивость или душевную простоту. Она была телепаткой и не скрывала этого. Фарроу имела брата, который жил с женой в городке, но каждую неделю и по праздникам навещал родителей.

Они приняли меня так, будто я пришел к ним в дом по каким-то сомнительным соображениям. Пришлось нам сесть с ними в гостиной и все без утайки рассказать. Они осмотрели мою руку и признали, что кое-что сходится. Их очень заинтересовала проблема Мекстромовой и поразила сказочная сила и выносливость дочери.

К этому времени мою руку снова стало дергать. Инфекция подобралась к среднему и безымянному пальцам, во втором суставе указательного наступил черед длительного накопления инфекции, прежде чем перекинуться на следующую фалангу. Первые волны пульсирующей боли накатывали через определенные интервалы, и я понимал, что она превратится в такую глубокую агонии, что мне уже не выстоять.