Кровь
Шрифт:
— Одшло. (Искаженный словенский: «Уехала».)
Пожилая дама удовлетворенно хмыкает:
— Mmh! No, in hvala Bogu! Ona seveda je zelo danasnja, ampak stari oce bil je prevec krut do nje. (Ммх! Ну, и слава Богу! Она, конечно, современная штучка, но уж больно круто дед с ней поступил.)
Бэла при этих словах прищуривается, как будто что-то припоминает. Ирена, которая уже хлопочет с чайником на кухне, тоже не оставляет реплику госпожи Ковач без внимания и недоуменно сдвигает брови:
— Mati, kaj hocete reci? (Мама, Вы о чем?)
Госпожа Ковач садится за стол и, стараясь говорить как можно более непринужденно, поясняет:
— No, doktor je zelel jo nauciti. Kot bi ona bila tam neumna. Ne tice se me, res ze zelo prosil je me za pomoc. Upam, da ni prevec jezna name. (Ну, доктору вздумалось её проучить. Вроде как она вела себя там легкомысленно. Мое дело сторона, но он уж очень просил меня помочь. Надеюсь, она не слишком на меня обиделась.)
Бэла со смехом трясет головой. Ирена, явно не понимающая, о чем же речь, собирается что-то сказать, но тут её отвлекает подошедший с какой-то тетрадью Тинек. За окном слышится звук подъехавшей машины, мелькает свет фар. Госпожа Ковач, Тинек и Ирена спешат посмотреть, что происходит на улице. Ирена, оторвавшись от окна:
— Prisel je Martin! (А вот и Мартин!)
Госпожа Ковач:
— Grem po njega. (Пойду встречу.)
Тинек тоже рвется встречать отца, но мать твёрдо удерживает его за плечо и вкладывает в руки тетрадь. Насупившись, малец садится за обеденный стол и начинает, что-то ожесточенно писать в тетради, периодически стирая, и записывая заново.
Входят Мартин и госпожа Ковач. Мартин с порога здоровается сразу со всеми: «Dober vecer!» (Вечер добрый!) Тинек встречает отца улыбкой: «Zivjo, ocka!» (Привет, пап!) — но, поглядывая на мать, не решается встать. Мартин приветственно треплет сына по плечу и целует жену.
— Kako se pocutis? (Ну как ты?) — спрашивает Ирена со смущенной улыбкой.
— V redu. Ze se ste spakirali? (Порядок. Вы вещи собрали?)
— Ja, stvari ze so v avtu, (Да, уже в машине.) — вставляет реплику госпожа Ковач.
Мартин молча кивает и переводит разговор на другое:
— Pojdiva, mama, greva k Tomazu. Kristina me je prosila, naj prinesem mu nekaj. (Пойдем-ка, мать, зайдем к Томажу. Кристина просила кое-что ему привезти.)
Госпожа Ковач с готовностью уходит вслед за сыном.
Ирена присаживается за обеденный стол с двумя чашками горячего кофе, заглядывает в тетрадь к Тинеку, указывает ему на что-то, и тот снова начинает энергично работать ластиком и царапать карандашом.
Отхлебнув кофе, Бэла, старательно подбирая слова, спрашивает:
— Ирена, ты видела призрак… дух Катарины… дух в граду? (Искаженный словенский: «Призрак в замке».)
Ирена задумчиво:
— Kdo tako preprosto lahko ga vidi? Poizkusali smo ga priklicati, ko smo bili se otroci. Spomnim se, da potrebuje mesecine, ogenj in njene stvari — imeli smo njen portret… (Да разве его так просто увидишь? Пробовали мы вызывать его, когда были совсем детьми. Помню, что нужно, чтобы была лунная ночь, огонь и её вещь — у нас был её портрет…)
Бэла смотрит выжидательно:
— Ну…и как прошло?
Ирена пожимает плечами:
— Nikakor ni slo. Verjetno smo naredili nekaj narobe. (Никак. Наверное, что-то неправильно сделали.)
Тинек не выдерживает и встревает:
— In mi tudi smo priklicali duha! Je slo dobro! (А мы тоже вызывали! И у нас получилось!)
Бэла с интересом смотрит на Тинека. Ирена скептически:
— Ne poslusaj ga! Zdaj bo lagal! Si vse dokoncal? (Да не слушай ты его! Сейчас наболтает! А ты? Всё сделал?)
Тинек придвигает тетрадь к матери, а сам, раскрыв пошире для убедительности глаза, настаивает:
— Saj lazem pa ne! Ce mi ne verjamete, vprasajte druge. Nekoc stric Tomaz je vzel nas v grad ponoci… (Ничего я не болтаю! Не верите — спросите у других. Один раз дядя Томаж пустил нас в замок ночью…)
***
Тёплый летний вечер. Край неба уже отдает зеленоватой бирюзой. Группа ребят (5 человек) в возрасте от девяти до двенадцати лет шумно толчется у замковых ворот. Внезапно распахивается небольшая дверца в воротах, и оттуда выглядывает серьёзное лицо Томажа. Приложив палец к губам, он заставляет ребят притихнуть и осторожно оглядывается по сторонам. Убедившись, что, кроме детей, поблизости никого нет, он отходит чуть в сторону и открывает мальчишкам путь внутрь. Когда последний из них исчезает в глубине замкового двора, Томаж ещё раз обводит внимательным взглядом окрестности и только тогда закрывает дверцу.
***
Ирена покашливает и иронично хмурится, глядя на Тинека. Не выдержав материнского взгляда, Тинек нехотя сознается:
— No, pravzaprav, seveda je bilo malce drugace. Skrili smo se v gradbenim oderu. Takrat varnostnik je bil stari Marjan, in ni nas opazil. (Ну, вообще-то, конечно, всё было немного не так. Мы спрятались в лесах. В тот раз сторожил старый Марьян, и он нас не заметил.)
***
На замковый двор опускаются тёплые летние сумерки. От замка к административному корпусу неспешно идет щупленький головастый старичок. Немного постояв на пороге, он наконец входит в белое, недавно оштукатуренное здание. Недалеко от входа всё ещё не убраны строительные леса, заботливо обернутые толстым полиэтиленом.
Как только дверь за старичком захлопывается, под полиэтиленом начинается активная возня и перешёптывания. В итоге край плёнки приподнимается, и из-под него гуськом, на карачках выбираются пятеро мальчишек. Не поднимаясь, они крадутся под окнами административного корпуса, в одном из которых виден Марьян, сидящий перед включенным телевизором.
Ребята, двигаясь друг за другом, медленно обходят замок, время от времени настороженно останавливаясь и возбужденно шикая друг на друга. Оказывается, их цель — это окно на первом этаже. Оно только выглядит закрытым. Высокий мальчик, идущий впереди (очевидно, самый старший), остановившись под этим окном, легко цепляет раму, и она послушно, но со скрипом открывается. Ребята испуганно приседают к самой земле и несколько секунд напряженно озираются.
Хотя старший мальчик довольно высок на фоне остальных пареньков, но даже и ему не с первого раза удается вскарабкаться в открытое окно. Свесившись из оконного проёма, он помогает своим товарищам забраться внутрь замка. Только с одним полноватым пареньком выходит заминка. Он лезет предпоследним. Оставшийся внизу мальчик недостаточно силен, чтобы как следует подтолкнуть пухляша, а сам он раз за разом соскальзывает. Приходится тянуть его наверх сразу троим — за руки, за плечи, за одежду.
Компания идет по тёмному замковому коридору, освещая путь кто телефоном, кто карманным фонариком.