Чтение онлайн

— Ты дойдешь до машины?

Паша снова усмехается и начинает торопливо подниматься. Драган бросает многозначительный взгляд на Штефана. Он с готовностью откликается.

— Pojdiva, (Пойдем.) — говорит Штефан, беря Пашу за плечо.

Драган протягивает им на прощание руку. Парни отвечают крепкими рукопожатиями. Паша, отпустив ладонь Драгана, озадаченно потирает свою кисть. Его губы что-то беззвучно шепчут. Ещё раз стряхнув снег с волос, он покашливает, как будто собирается, что-то сказать, но внезапно просто поворачивается и уходит. Драган и Даниель молча наблюдают, как медленно исчезают в снежной мгле удаляющиеся фигуры их друзей.

***

Драган опускается на одно колено, склоняясь над слабеющим Даниелем. Даже в ярко-жёлтом свете прожекторов его осунувшееся лицо кажется белым, как мел. Посиневшие губы разомкнуты, рот жадными, судорожными глотками ловит воздух. Переведя взгляд на руки Драгана, он неуклюже выпрастывает свою руку из-под нагроможденного на нее покрова. Драган секунду медлит, а затем начинает натягивать на кисть перчатку.

— Prosim! (Не надо!) — Даниель торопливо хватает друга за руку и, крепко сжав пальцы, напряженно смотрит в пустоту.

По лицу раненого пробегает тень страдания.

— Saj ne mislis, da se zdaj kesam? (Ты ведь не думаешь, что я сейчас раскаиваюсь?) — Даниель старается говорить твёрдо, но голос его дрожит.

Драган, пытаясь поймать его взгляд, отвечает сдержанно и даже сурово:

— Naredil si, kar si hotel. Je, kar je. (Ты сделал то, что хотел. Вышло то, что вышло.)

— Ti bi povedal?.. (Ты не сообщишь?..) — губы Даниеля искажает то ли горькая ухмылка, то ли судорога.

— Ne bom. (Нет.)

И несмотря на то, что этот краткий ответ звучит совсем безжалостно и сухо, Даниель впервые смотрит Драгану прямо в лицо, и взгляд его воспаленных глаз кажется по-братски тёплым.

— In ocetu? (А отцу?)

— Se posebej mu. (Тем более.)

Проглотив душащий его комок, Даниель ещё крепче сжимает руку друга, и его плечи сотрясает дрожь.

— Imas prav… Ne smem te prositi tega, a mama… Popolnoma sama je, (Да, ты прав… Я не должен просить тебя об этом, но мама… Она совсем одна.) — очевидно, каждое слово дается раненому с трудом. Он то и дело прерывается, чтобы набрать воздуха, и в этот момент кажется, что мысль ускользает от него.

— Povedal bom Rodolfu ali Ameliji, ce hoces. Nisem jaz tista, ki ima pravico govoriti s kakrsno materjo o… (Я скажу, Родольфу или Амелии, если хочешь. Просто я не тот, кто имеет право говорить матери о…) — впервые голос Драгана осекается.

А Даниель отвечает ему тенью улыбки.

— In zdaj… zdaj obljubi… (А сейчас… сейчас ты пообещай…) — не в силах продолжать парень стискивает зубы, но стон всё равно прорывается наружу.

Драган взглядом подтверждает свое согласие. Но Даниель всё ещё обеспокоен:

— To je zjebano! In tvoja roka je… (Как же хреново! А твоя рука…) — судорожная пауза, — vroce zelezo… A niti tvoja roka… (раскаленное железо… Но даже твоя рука…)

Взвыв от нового приступа боли, он всё-таки продолжает свою просьбу:

— Bojim se, da ne bom prenesel… A ti nikoli ne, nikoli ne… (Боюсь, я не выдержу… Но ты ни за что, ни за что…)

Драган прерывает его:

— Ja! Obljubim ti! (Да! Я обещаю тебе!)

Мертвенно-бледное лицо Даниеля покрывается крупной испариной. Он проводит языком по губам. Внезапно помутневший взгляд становится каким-то бессмысленно туманным.

— In Liza? (А Лиза?) — слова вылетают со свистящим придыханием. — Kaj pa ona? Bo mislila na mene? (Что она? Подумает обо мне?)

Брови нахмуриваются, искажая лицо гневом и недоумением. Отпустив руку Драгана, Даниель больше не сдерживает крика.

— Zakaj mi ne poves, da bo vse v redu? (Почему ты не скажешь, что всё будет хорошо?) — неожиданной скороговоркой выпаливает он. — Ceprav izgubil sem vedro krvi! Ceprav je moja notranjost bila razmazana po celem gradu! A-a-a-a! (Пусть я потерял ведро крови! Пусть мои внутренности размазаны по всему замку! — А-а-а-а!)

От нового пароксизма боли раненый зажмуривается и запрокидывает голову, словно волк, воющий на луну.

— Lahko cudezi dogajajo! Dragan, majhen cudez! Samo zame! (Но бывают же чудеса! Драган, маленькое чудо! Только для меня!) — истерически тонкий голос переходит в истошный вой, челюсть начинает ходить ходуном, зубы припадочно биться друг о друга и скрежетать.

— Oprosti, Dani… (Прости, Дани…) — с этими словами Драган кладет дрогнувшие руки на виски друга. Бесстрастные голубые глаза вампира сияют пронзительней, чем обычно, на холодном лице вздуваются желваки.

А лицо Даниеля вдруг наливается румянцем. Глаза перестают метаться и с радостным узнаванием останавливаются на Драгане. По-мальчишеский мягкий голос неуверенно подбирает слова:

— Hvala… Zbo… Se vidiva, mo…(Спасибо… Про… До встречи, мо…) — прервавшись на полуслове, он делает ещё один вдох, но так и не заканчивает фразы.

Драган, опустив руки, продолжает всматриваться в посветлевшее лицо и безмятежные зеленоватые глаза, которые кажется всё ещё ловят сиротливо-скорбный взгляд молчаливого друга.

***

Штефан, сидя за рулем машины, видит сквозь рябь мельтешащего снега, как Драган несет на вытянутых руках что-то объемное, что-то бесформенно чёрное. Несмотря на размеры ноши, он ступает легко и твёрдо. И в его движениях даже издали заметна медлительная, печальная торжественность. Размеренным шагом он подходит к месту гибели вампира, где полыхает пожирающее останки жаркое пламя. С неторопливой нежностью он осторожно опускает свою ношу прямо в бушующий огонь.

Штефан, оставив машину, подбегает к Драгану. Но тот не обращает на него внимания. В свете беснующихся алых языков, уже охвативших новую жертву, его обычно бледное лицо выглядит словно бы раскрасневшимся, Но выражение бессильной холодной ярости заставляет Штефана вздрогнуть и отступить.