Чтение онлайн

Сестра Колима Росса...

– А имя-то у вас есть? – спросил я.

– Бывает.

– Спасибо.

– Нэнси, – засмеялась она. – А ваше?

– Мэтт Шор.

– Хм. По-моему, имя вам подходит.

Жокеи, словно конфетти, разлетелись по парадному кругу и приземлились в седла, и длинноногие лошади, легко касаясь земли, унесли их вдаль по скаковой дорожке. Нэнси объяснила, что это соревнование двухлеток.

Потом она направилась к трибунам и предложила провести меня в отсек, где на дверях темнела надпись: “Для владельцев и тренеров”. Здоровенный служитель, стоявший внизу у лестницы, пока Нэнси поднималась по ступенькам, не мог оторвать от нее восхищенных глаз, и пропустил меня, не проверив мое право находиться в столь престижном месте.

На небольшой трибуне, защищенной от превратностей погоды крышей, казалось, все знали Нэнси и, очевидно, разделяли восхищение служителя. Она представила меня каким-то людям, но их интерес ко мне спал, точно пена на долго стоявшем пиве, едва они обнаружили, что я ничего не понимаю в их ставках.

– Он летчик, – извиняющимся тоном объяснила Нэнси. – Колин сегодня прилетел с ним.

– А-а, – сказали они.

Среди зрителей на трибуне я заметил и двух своих пассажиров. Энни Вилларс, сжав губы, с напряженным вниманием наблюдала за проносящимися мимо лошадьми. Сейчас особенно сильно чувствовалось, что у нее характер фельдмаршала, а женский камуфляж почти совсем исчез. Майор Тайдермен будто врос в пол. Широко расставив ноги и втянув подбородок, он что-то чиркал в программе сегодняшних скачек. Заметив нас, он направился ко мне.

– Не знаете, – сказал он, забыв мое ими, – я не оставил в самолете “Спортинг лайф”?

– Да, майор, оставили.

– Проклятие! – воскликнул он. – Я делал там пометки... Они мне нужны. Послушайте, нельзя ли туда пойти после этого заезда?

– Хотите, чтобы я сходил за ней?

– Э-э... очень любезно с вашей стороны, друг мой! Но... нет... не могу вас утруждать. Мне полезно прогуляться.

– Самолет заперт, майор, – объяснил я. – Вам понадобятся ключи. – Вынув из кармана ключи, я протянул их ему.

– Прекрасно. – Он слегка кивнул. – Очень хорошо.

Заезд начался и кончился, прежде чем я узнал, в каких цветах выступает Колин Росс. Потом я понял, что отличить его среди всадников было нетрудно – он победил.

– Как себя чувствует Мидж? – спросила Энни Вилларс у Нэнси, возвращая в футляр свой огромный бинокль, в который наблюдала за скачками.

– Спасибо, много лучше. Великолепно справляется.

– Я так рада. Она пережила трудное время, бедная девочка.

Нэнси кивнула и улыбнулась. Владельцы и тренеры заспешили вниз по лестнице в паддок.

– Ну а теперь не выпить ли нам кофе? – предложила Нэнси. – А может, и что-нибудь пожевать?

– Должно быть, вы предпочли бы другого компаньона... Не беспокойтесь, я не потеряюсь и не заблужусь...

– Сегодня мне нужен телохранитель. – Она скривила губы. – Я выбрала вас, по-моему, вы справитесь с этой задачей. Если хотите, можете оставить меня, а если нравится, пожалуйста, можете остаться и выполнить эту работу.

– Это совсем нетрудно.

– Вот и прекрасно. Тогда пошли лить кофе.

Охлажденный кофе оказался хорошим. А когда мы доканчивали сэндвичи с индейкой, я понял, почему Нэнси хотела, чтобы я сопровождал ее. К маленькому столику, за которым мы сидели, приблизилась невообразимая смесь длинных волос, бороды, бахромы, бус и одеяния, похожего на скатерть с дыркой. Нэнси отбивалась от него, и сквозь подлесок спутанных волос я услышал ее голос:

– Старина, ваша работа начинается!

Я встал, вытянул обе руки и, ухватившись за это собрание волос и шерсти, решительно оттащил его. Это что-то оказалось молодым человеком, усевшимся на пол со страшно удивленным видом: такого он не ожидал.

– Нэнси, – захныкал он обиженным голосом.

– Это Чантер, – сказала она. – Как видите, он так и не вырос, остался хиппи.

– Я художник, – заявил Чантер.

Лоб и волосы ему стягивала вышитая лента. “Будто уздечка у лошади”, – мельком подумал я, Но волосы у него были чистыми, и на подбородке пробриты полоски. Этим он хотел показать, что зарос волосами не из-за лени. Приглядевшись, я убедился, что на нем и вправду надета полотняная зеленая скатерть с отверстием для головы посередине. Под ней он носил замшевые штаны на ремне, спущенные много ниже пупка. Замша от бедер до лодыжек вся шла складками. А впалый живот тесно обтягивала рубашка из мелкогофрированной дымчато-розовато-лиловой ткани. Вокруг шеи на серебряных цепочках висели всевозможные брелоки, медальоны и тому подобная чепуха. И все это великолепие заканчивалось грязными босыми ногами.

– Я училась с ним в художественном училище, – обреченно объяснила Нэнси. – В Лондоне. А теперь он живет в Ливерпуле, где-то в коммуне хиппи. Стоит мне приехать в Ливерпуль на скачки, и он тут как тут.

– Угу, – многозначительно подтвердил Чантер.

– Вам платят пособие? – спросил я. Вовсе не презрительно, просто мне хотелось знать.

– Посмотрите получше, приятель. – Он вроде бы не обиделся. – Я при деле.

Я чуть не засмеялся.

– Вы поняли, что он имеет в виду? – спросила Нэнси.

– Он преподает.

– Эх, приятель, именно это я и сказал. – Чантер взял сэндвич с индейкой. Пальцы зеленые с черными полосами. В краске.

– Держите свои нечистые мысли подальше от этой птички. – Чантер откусил кусок сэндвича и теперь говорил с полным ртом. – Она строго моя территория. Строго, приятель, понимаете?

– Неужели строго?

– Безусловно, просто безусловно... Это так… приятель.

– Что будет?

Он окинул меня взглядом, таким же странным, как и его вид.

– Мне еще предстоит насыпать соли на хвост этой маленькой птичке. И я не удовлетворюсь, пока это не произойдет…

Нэнси смотрела на него с таким выражением, будто не знала, то ли смеяться, то ли бояться его. Она не могла решить, кто перед ней: влюбленный шут или отчаявшийся сексуальный маньяк. Я тоже не мог определить, на что способен Чантер, но теперь понимал, почему ей нужна помощь, когда он околачивается рядом.

– Он хочет меня только потому, что я не хочу его, – вздохнула Нэнси.