Кукловод
Шрифт:
«Свихнулся» — меланхолично дал само-диагноз Стормо, скидывая уютную перину одеяла. В огромном зеркале на него уставился странный субъект. Небритый, мешковатый юноша — типичный разбойник с большого тракта. И с такой же разбойничьей, бесстыдной деловитостью он начал обшаривать чужие ящики. Там в основном валялись женские платья. Бессознательно оценив размер груди владелицы спальни по ее же нижнему белью, Стормо нашел искомое на самом дне. Дымилки. Позорная привычка простолюдинов не одобрялась в высшем обществе.
Но молодой император причислять себя к этому сословию давно перестал. Стормо блаженно щелкнул кремнием, пользуясь изящной ночной вазой, как пепельницей. Канализацией славился исключительно Гибург, а здесь будь добр по-старинке…
— Пора! — ворвался Тигль Римус в спальню. Рассмотрев ситуацию, первый легат неодобрительно покачал головой.
— Иду, иду, — устало закряхтел Сир Торрий, принимаясь одеваться.
Свет свечей еле освещал залу. Не работало больше в Рейнгарде электричество, как не стреляли пушки и ружья. Странное волнение охватило Стормо, вышедшего перед магистратской трибуной. Сотни глаз устремились на него, примериваясь и оценивая.
Он и сам, как будто видел себя со стороны. Худощавый юноша в грязных обносках. Возьми любого местного слугу, и тот будет одет лучше.
Разбитые на левый глаз очки. Это уже совсем позорище. Стормо срочно сдернул их, близоруко сощурившись. Руки неприкаянно дергаются по разным сторонам, как ноги висельника: то в карманы, то поправить растрепанные волосы, то почесать пробивающийся щетиной подбородок.
Не случалось ему еще управлять государством. Но теперь настало время… Император Торрий пристроил руки за спиной, широко расставив ноги.
— Я Император! — как можно увереннее провозгласил он.
— Что-то не видно… — прошелестел гнусный шепоток по трибуне, сопровождаемый легкими смешками. Все-все магистры собрались здесь.
Большая часть прилетела из павшего Гибурга. Трясет седой бородой магистр Рокхорн, первооткрыватель закаленного камня, лукаво скалится магистр Мейер, конструктор королевской мортиры, ласково по-отечески уставился на императора богатейший из всех инженеров Гайратт. Встал с места невозмутимый Гласиус Треветик Четвертый, знаменитый советник из рода Треветиков. Именно он первым решил держать слово.
Шум трибун все еще не умолкал. Публика демонстративно не обращала нималейшего внимания на вышедшего в центр варвара.
— Молчать, когда говорит император! — грозно прикрикнул Гладий Гром. Его знаменитый рык заставлял замирать всю когорту. Но не то было здесь… Ухоженный мизинец инженера Гайратта ловко проник в напудренное инженерское ухо, будто прочищая отверстие от невежливых криков черни. Внимание его переключилось на второго легата. Кричавший был престарелым неочесанным легионером, ряженным в архаичные доспехи.
Гайратт задорно засмеялся. Вслед за ним несдерживаемый смех прокатился по всей трибуне.
— Ах, тыж мать их, свиньи, — зарычал Гладий Гром, склонившись к уху Стормо, — дозволь зарубить того, что в шляпе, Сир! Для примера!
Дай поучу их уважению, а?
— Пусть выеживаются, мой император… — шепнул в другое ухо Тигль Римус. — Пусть его… От вас требуется лишь спокойствие. Сила итак на нашей стороне… Легионеры за спиной Стормо обнажили мечи. Зазвенела сталь. Сверху послышался топот, — на верхних ложах появились стражи. В ответ легионерам они оскалились готовым к спуску арбалетным болтом.
Магистры явно готовились к любому варианту развития дипломатической беседы.
— Я Император! — повторил Стормо, — Я предлагаю вам добровольно перейти под мое командование. И снова магистры ехидно заулыбались.
— Предлагаю, — закряхтел старец Рокхорн, поднимаясь, — дать команду стражам спустить арбалеты. Кхе-кхе, этот юноша чрезвычайно назойлив, вы не находите?…
— Ах, уважаемые магистры! — прервал каменьщика Гласиус Треветик, — Давайте проведем беседу цивилизованно! Юноша определенно груб и самонадеян, но мы не должны винить его. Он всего лишь жертва своего плохого воспитания… «Именно так. Никаких манер.» — закивали магистры, переговариваясь и всячески выражая одобрение.
— Отчего бы доблестному императору не предложить нам нечто более разумное? То что устроит обе присутствующие стороны? Лицо Треветика сладостнейшим образом растянулось в улыбке. Голова наклонилась к Стормо, выказывая полное учтивое внимание.
— Ваши пушки не стреляют. Дирижабли валются с неба. — ровно ответил Император — Предложение более чем обходимое и достаточное.
— Пушки? Дирижабли? Откуда информация, Господин Торрий?
— Вы принимаете меня за идиота, Господин Треветик? Вам не достаточно того что мы сидим при свечах?
— О, уверяю вас, это временные затруднения, Император, — озарилось лицо магистра еще более подобострастной улыбкой.
— Время — это вы верно вспомнили, Магистр. Времени у нас осталось совсем немного.
— Рад, что и до вас это дошло, мой Император. Инженер Гайратт пристойно подавил очередной смешок в своем манжете. Стормо старался не обращать внимание. Отчего-то правлению Тулурка было очень важно вывести его из себя… Взгляд Стормо устремился вверх. Там, на подъемах еще выше трибун, расположились стражи. Не так их и много. Но стрелять сверху очень удобно — мыслил Император, отметая возможность силового варианта. Да и нужны они были ему, как важен любой человек в битве с неуязвимыми мертвецами. Тем временем Треветик продолжал монолог:
— Мы и не рвемся в бой, Господин Торрий. Нисколько. Ведете за собой легион? Так и ведите. И стражей можете прихватить. Но тактическое командование останется за магистратом, о доблестный император. Разве не очевидно оставить главенство за теми, кто многоопытен и мудр в текущих вопросах, нежели тому кто явно юн и простодушен? «Одно ваше слово» — шепнул на ухо Гладий Гром — «И я доберусь до него прежде, чем он заляжет под стол. Быстрее, чем стрелы найдут меня…»
— К чему веду? — от маслянистой улыбки советника Треветика не осталось и следа. Голос хрустнул, как лед. — Это мы предлагаем вам добровольно перейти под наше командование, Император. Солнечные лучи скользнули в зал резиденции. Утро мягко перетекало в полдень. Стормо задумчиво мял в кармане кусок пергамента. Странно, казалось он выкинул его еще в сонной дубраве… Не сказав ни слова, Император обратился спиной к трибунам. «Уходим отсюда» — кинул он своим легионерам, шагая к выходу.