Чтение онлайн

— Что приуныла? — спросил ее Зарицкий. — Не надо так.

— Оставь меня в покое.

Он горделиво повернулся, зашагал к корчме, около которой собирались офицеры в ожидании команды Некипелова.

Едва пехота выйдет на оперативный простор, как ей приходится уступать дорогу танкам.

Конечно, Строев знал, что где-то там, позади, крупными перекатами двигаются к передовой ударные силы фронта, но даже и он не думал, что встреча с ними произойдет именно сегодня. На марше он получил от офицера связи набросанную на листке из полевой книжки торопливую записку генерала Шкодуновича: сделать остановку в Брестовачка Баня. То был горный санаторий, уютно расположенный в долинке. Строев остановил колонну и разрешил всем, кто пожелает, купаться в ваннах. А если кому не хватит места в зале, то кругом бьют из-под камней горячие ключи. Какое редкое блаженство для пехоты!

— Это надолго? — поинтересовалась Чеканова.

— Пока не пропустим ждановский мехкорпус, — сказал Строев.

— Но где же он?

— Да его пока не видно и не слышно.

— Тогда, право, можно и побарахтаться в ванне.

— Идите, идите, Панна Михайловна, — он даже чуточку подтолкнул ее (а то еще откажется от такого удовольствия!). — Кабинки — для женщин, купайтесь, сколько угодно.

Он стоял на придорожном камне, до блеска отполированном дождями и ветрами, и с улыбкой наблюдал веселую возню солдат, которые в одних трусах намыливали друг другу спины. Узкая долина, похожая больше на распадок, до краев наполнилась громким смехом, разнобойным говором, мелодиями новых солдатских песен, — иные из шоферов все-таки предпочитали курортным благам лишний урок игры на захваченных у немцев аккордеонах «Хорх». Усталости как не бывало. Ну кто сейчас думает о том, что завтра или послезавтра снова в бой. Тем и хороши такие райские привалы в междубурье, что они заслоняют на часок-другой все пройденное и пережитое, а о том, что будет, что ждет тебя на новом участке фронта, обычно думается на марше, тем паче, если низко пролетают встречь косяки порожних «ИЛов».

Головные танки показались только к вечеру, когда пехота и накупалась вдоволь и снова пообедала, на этот раз за «собственный счет», — у кого что было про запас в вещевом мешке.

Панна вернулась после купания очень посвежевшей, румяной, будто из русской бани. Строев обратил внимание, как сильно выгорели за лето и стали рыжими кончики ее темных прямых волос, всегда аккуратно зачесанных под офицерскую пилотку или под берет. На лице ни одной морщинки, даже в уголках продолговатых глаз.

— С легким паром! — сказал он, открыто любуясь Панной.

— Кажется, не купалась так с тех пор, как началась война. Жаль, право, что вы-то не воспользовались случаем. Может быть, успеете еще?

— Нет, поздно. Вон они, идут.

Панна оглянулась: в распадок, один за другим, спускались головные танки мехкорпуса генерала Жданова.

— У меня, Панна Михайловна, впереди еще Велика Морава. Немцы могут искупать в Мораве досыта, если мы не форсируем ее с ходу.

— Полно, это же не Днепр.

— Оптимистка вы!

Танки, спустившись с кручи, прибавляли скорость, и узкая, тесная долина отвечала им дробным эхом. Солдаты стояли длинными шпалерами вдоль каменистой, в извивах, горной глухой дороги, встречая тех, кому повезло, — кто шел на северо-запад, прямо к столице Югославии.

Бесконечная вереница машин растянулась по дну ущелья: новые темно-зеленые танки, еще ни разу не побывавшие в деле, и старые, опаленные пушечным огнем, с меченой осколками лобовой броней, с длинными рядками красных звездочек на башнях — этим счастливым боевым счетом экипажей. За танками шли бронетранспортеры, самоходки, зенитки, маленькие броневички, разномастные автомобили вперемежку с мотоциклами, которые звонко постреливали в колонне, не страшась быть раздавленными. И опять танки, танки, бронетранспортеры, самоходки — всевозможных марок, систем, калибров. Да, конечно, больше всего тут было отечественных машин, но сверх табеля немало прихвачено и немецких, точное число которых вряд ли кто знал из генералов (разве плохо иметь в «резерве» лишний танк на полном ходу!).

Вот верный способ поднять настроение у пехоты — взять да и пропустить мимо нее такую массу танков. Строев видел, с каким жаром в глазах смотрели его бойцы на весь этот марш гвардейского мехкорпуса. Танкисты из открытых люков оглядывали солдатские шпалеры устало, молча, без своих обычных шуток: «Пехота, не пыли!» А пошутить было над чем. Рядом с дорогой стояло несколько верблюдов, запряженных в брички. Они пришагали на Балканы с самого Кавказа, и солдаты берегли их, уцелевших каким-то чудом. На одной из бричек был красный автомобильный сигнал — с т о п. Строев сам впервые увидел его и рассмеялся. Панна не поняла, в чем дело. Он показал ей на сигнал. Тогда верблюжий с т о п заметили и танкисты. Они флажками замахали друг другу, обращая внимание на это диво времен Кавказской обороны, и громко стали приглашать сообразительного ездового в свой мехкорпус. Тот отмалчивался, весело глядя на молодых парней в кожаных тужурках.

Наконец» прошли последние «Т-34». Строев взглянул на часы, дал команду:

— По машинам!

Трехосный штабной автобус горьковского завода, старенький, видавший виды, и за это прозванный А н т и л о п о й г н у, двинулся первым. За ним стала вытягиваться пестрая, смешанная колонна.

Когда стемнело, поднялись на главный перевал. У подножия его, судя по карте, и находилось местечко Жагубица, от которого расходятся дороги на Белград и Крагуевац.

— Здесь подождем, сверни в сторону, — сказал Строев водителю.

После очень трудного подъема на Злато-Планинский хребет, где слева — бездна, а справа — высь утесов, где машины еле в п и с ы в а л и с ь в жуткие кривые, тут, на перевале, было просторно и свежо. Белый, реденький туман, пронизанный желтыми лучами фар, медленно стекал вслед за танками. Их светящийся пунктир круто падал вниз, то и дело цепляясь за утесы, и, достигнув дна, косо перечеркивал его и терялся где-то в распадках нового хребта, может быть, последнего на пути к Белграду.

Панна долго смотрела на гигантскую цепь огней, переброшенную с перевала на перевал. Огни расплывались в тумане, но туман не мог осилить их даже там, внизу, куда стремились все его притоки с окрестных гор. Кое-где взмывали к ночному небу сигнальные ракеты, хотя и без ракет дорога на Белград была щедро обозначена огнями на Балканах.

Строев курил сигарету за сигаретой, ожидая, когда подтянутся все машины. Он никого не замечал вокруг себя, и Панна не мешала ему своими наивными вопросами. Наконец он бросил окурок наземь, живо повернулся к водителю.

— Замерз? А ну, Митя, заводи, поедем.

— Чего здесь заводить, товарищ подполковник? Забрались на этакую верхотуру! Нам теперь мотор не нужен, только бы тормоза не подвели.

— Верно, высоковато. Повторяются суворовские времена.

— Генералиссимусу Суворову было куда легче, товарищ подполковник, ему не приходилось мучиться с автобусами.

— Верно, Митя, верно! А потому давай вперед на нашем «козелке», следом пойдет А н т и л о п а.

— У нее тормоза надежные, товарищ подполковник, не беспокойтесь.

Но Строев частенько оглядывался назад, на старый штабной автобус, который с трудом входил в повороты и затем бесшумно катил вниз с выключенным мотором.

Дмитрий обливался потом от напряжения, не смея ни на миг оторвать глаз от головокружительной дороги. Панна, то и дело встречаясь взглядом с настороженным до предела Строевым, всячески старалась сохранять спокойствие.