Чтение онлайн

Развитие этой темы Семен отложил до весны, а вскоре и вовсе прекратил работу над учебниками – появились другие дела.

В правобережных неандертальских поселках с маниакальным упорством готовился к весеннему плаванию очередной караван катамаранов. Правда, на этот раз не слишком многочисленный. Людей нужно было инструктировать и обучать, договариваться с соседями, чтобы их обеспечили продуктами на дорогу. Семен морально настраивался плыть с ними – отправить людей на верную смерть он не мог. В начале весны выяснилось, что в этом нет необходимости – вернулись Килонг и Лхойким. Только облегчения Семен не испытал – замерзший труп напарника Лхойким привязал к нарте.

Как выяснилось, неандертальский караван добрался до моря сравнительно благополучно. В том смысле, что погибли не все, а только двенадцать человек. Среди прочего, на выходе в море флагманский катамаран налетел на подводную скалу и развалился. Из пассажиров спасся только Килонг. Однако, в целом, удача не отвернулась – караван оказался в том же месте побережья, что и предыдущий, а погода при высадке была вполне благоприятной. Первопоселенцы отнеслись к появлению новичков как к чему-то само собой разумеющемуся. Никаких «кхендеров» от них не потребовали, а как-то буднично занялись обустройством и обучением сородичей. Позже часть из них переселили в дальнее малонаселенное стойбище возле крупного моржового лежбища.

Лхойким рассказал, что старик Нгычэн жив, но ходить совсем не может. Тем не менее его кормят, а он вроде как приспособился за это возиться с неандертальскими детьми, которых стало необычно много. Необходимость в этом возникла из-за того, что других стариков и старух в поселке нет, а женщины постоянно заняты разделкой добычи, обработкой мяса и шкур.

С кроманьонскими приемышами все обстоит благополучно, чего нельзя сказать об их сородичах-кытпейэ. По-видимому, в конце предыдущей зимы кытпейэ сильно оголодали и пришли на побережье, чтобы принести демонам моря жертву – отдать полуживых от голода детей. У неандертальцев хватило ума не только отказаться от подношения, но и скормить кытпейэ излишки заготовленного мяса. Контакт прошел без кровопролития в том числе и потому, что в нем приняли участие Нгычэн и двое неандертальских парней, кое-как перенявших у старика местный язык.

Семен слушал рассказ и не мог надивиться: «Что случилось с нашими „нелюдями"?! Или у них от морской пищи мозги по-другому стали работать? Ведь среди них той зимой не было ни одного «цивилизованного»! И никаких инструкций на этот счет я не оставлял! Могли бы просто перебить этих кытпейэ вместе с детьми и женщинами, а вот поди ж ты!»

Поздней осенью туземцы вновь пришли на берег. Надо полагать, увеличение количества «демонов» их не обрадовало. Тем не менее произошел вполне цивилизованный обмен продуктами морской и сухопутной охоты. Среди прочего удалось раздобыть собак, и Лхойким с Килонгом решили не оставаться на зимовку, а двинуться в обратный путь, благо разобранные нарты они привезли с собой. Наверное, это было ошибкой.

Примерно в том районе, где в прошлый раз Семен и его спутники почувствовали присутствие людей, случилось несчастье. Плохо обученные оголодавшие упряжные псы вышли из повиновения и устремились в погоню за стадом оленей. Как оказалось, это стадо представляло интерес не только для них – в узкой долине ручья его поджидала засада. То ли охотники оказались бесстрашны, то ли действовали с перепугу, только оленей они пропустили мимо – первый залп достался Килонгу и его собакам. Молодой неандерталец не умер на месте, а вывалился с нарты в снег с самострелом в руках. Он сумел выпустить три болта по копошащимся между камней фигуркам, прежде чем упал, превращенный чужими стрелами буквально в ежа. Лхойкиму хватило этого времени, чтобы оказаться у врагов в тылу. Прячась между заваленными снегом каменными глыбами, он пошел на сближение. Его заметили, и началась охота людей друг на друга.

– Ты что, дурак? – прервал Семен рассказчика. – Отомстить решил? Или захотел покончить жизнь самоубийством? Я чему вас учил?!

– Вы учили… – склонил было повинную голову неандерталец, но быстро поднял ее и твердо продолжил: – Вы учили, что главное узнать и понять врага. Может быть, он и не враг вовсе. А для этого нужен живой чужак.

– Прежде всего, мне нужен живым ты – запомни!

– Запомню… Я взял его.

– Что-о?! Взял живого туземца?

– Да, Семен Николаевич. Они не выдержали и стали убегать. Двоих я убил. А один попал на камни и переломал лыжи.

– Так они что, на лыжах были? Как у нас?!

– Нет, конечно, – улыбнулся парень, – на плетеных таких снегоступах. Но бегали они на них довольно быстро, а там склон крутой оказался, и камней много торчало.

– Ладно… Дальше рассказывай!

Последующие события Лхойким уместил в несколько фраз, но картина за ними вставала мрачная. Неандерталец оказался посреди заснеженной степи в обществе голодных собак, трупа своего напарника и пленного туземца, пытавшегося при любой возможности покончить жизнь самоубийством или прикончить Лхойкима. В любую сторону до своих оставались сотни километров пути.

– Я понял, что не довезу его, и заставил говорить со мной. Запомнил много чужих слов.

– Да, – сказал Семен, – с языками у тебя в школе хорошо было. А чем дело кончилось?

– Он отморозил руки. Они почернели. Пришлось убить его. Накормил собак…

– А Килонга зачем привез? – спросил после долгой паузы Семен. – Впрочем, догадываюсь: чтобы он не расстался с народом темагов, чтобы продолжил жить в чужих телах?

– Извините, Семен Николаевич…

– Похоже, эту традицию из вас никаким обучением не выбить, – вздохнул учитель. – Ладно, послушай лучше, что прошлым летом твои одноклассники натворили.

Он поведал Лхойкиму о великом походе на запад и в заключение сказал:

– Я думаю, что с твоими знакомыми нужно поступить так же – собрать отряд конквистадоров и объяснить людям, кто в этом мире хозяин. Они хоть и далекие, но все же наши соседи. А ты отдыхай – в этом году моя очередь плыть.

– Нет, Семен Николаевич, – неожиданно возразил неандерталец – Вы и так много сделали для темагов. С караваном пойду я. Это – мое Служение. И кон-квис-доров не надо. Мы справимся сами.

– Кто это «мы»? – забеспокоился Семен.

Лхойким назвал имена бывших школьников.

«Одни неандертальцы! – мысленно ужаснулся учитель. – И опять „лучшие сыновья"!»

Лхойким понял его вопросительный взгляд.

– Нирутам (кроманьонцам) не место в караване темагов. Это – наша судьба. А с теми людьми… Они не враги нам, я не буду им мстить.

– Я подумаю, – не решился сразу дать окончательный ответ Семен. – Кажется, во всем этом есть резон.

Он подумал. И дал согласие. Через месяц река вскрылась, а еще через неделю новый караван тронулся в путь. И вновь уходящие и остающиеся молча сказали другу: «Мы – свои».