Чтение онлайн

– Мне, признаться, было интересно, сколько времени вы выдержите, прежде чем решите, что пора заняться расспросами.

Семен посмотрел на добродушно усмехающегося нелюдя и понял, что совсем не испытывает к нему той ненависти и неприязни, которую, по идее, должен был бы испытывать. Не было в глемме той тупой и ожесточенной ненависти, с которой шли в бой закованные в броню армии в Зеленом Лепестке.

– И как, уложился я в норматив? – принял он правила игры.

– Всё в пределах разумного и в ту и в другую сторону. Располагайтесь, сейчас у нас есть время.

Семен уселся на землю и достал сигареты.

– Не желаете попробовать табак глеммов? – протянул ему странного вида пачку Теренс.

Семен чисто из любопытства взял сигарету.

– Необычно, – резюмировал он после пары затяжек, – хотя, откровенно говоря, я не думал, что у глеммов есть табак как явление.

– А вы полагали курение прерогативой человечества? Ну что вы, у глеммов курят практически все, это почти особенность расы. У торков курение трубки – привилегия сараси. И только аталь, чокнутые на своих «чистоте и естественности», предпочитают «не уничтожать собственное я, подчиняя его какой-то траве». Ну да это их дело. Мне, к примеру, очень нравится земной табак. Знаете, когда вся эта заварушка кончится, это может оказаться очень выгодным предприятием. Я имею в виду торговлю земным табаком. Есть в нем что-то эдакое…

– Не исключено, – Семен помолчал, – простите, но вы сказали, «когда кончится», вы что, полагаете, что по завершении ммм… это… – Точилинов помолчал не в силах подобрать слова. Слишком сильно было чувство войны, он никогда не задумывался, что дальше.

Теренс снисходительно усмехнулся:

– Конечно, закончится, и, конечно, всё нормализуется. Вы на самом деле считаете, что в этой войне кто-то может убедительно победить? Бросьте. Допустим, вы захватили Зеленый Лепесток. Что вы будете с ним делать? Без инфраструктуры, без социальной системы, без всего вообще, что присуще вашему миру? Вы просто не в состоянии справиться с еще одной планетой, сколько бы вас ни было. Да еще населенной враждебными вам существами. Устроить геноцид и вырезать всех вам не позволят другие Лепестки. А без этого вам рано или поздно придется уйти восвояси. Получив какие-либо преференции или поджав хвост. Вы полагаете, что можно выиграть партизанскую войну в масштабе планеты? Такая же ситуация и с аталь. Их еще меньше, чем вас. А, учитывая отсутствие хальер на Земле, им там и вовсе нечего делать. Так что рано или поздно всё закончится и вам придется договориться и как-то жить в этом мире. Вы уж поверьте. Я живу не первый год, – Теренс хитро прищурился, – и даже не первый век. Вы не являетесь чем-то уникальным, умерьте свою манию величия. Такие вещи происходили и с нами, и с торками, и с кем только не происходили. И будут происходить. Стремление разумных существ уничтожать непохожих, искренне считая, что именно их образ мысли и жизни единственно верен, неизбывно. Это одно из свойств разума. Тот самый противовес, который компенсирует избыток положительных моментов развития цивилизации.

– Постойте, – Семен привстал, – что значит «с кем только не происходили», что, есть еще кто-то?

– Есть, есть еще кто-то. Еще много «кто-то». Вы, люди, напоминаете всему Клеверу детей. Подростков, если точнее. Подростков, которые уже достаточно выросли и набрали сил, чтобы причинять вред взрослым, но недостаточно развились, чтобы принимать ответственность за свои поступки, а потому страдают всем комплексом психологических проблем, присущих детям. Вы с вашим детским максимализмом считаете себя пупом мироздания, а всех остальных – недоделками, пытающимися оспорить ваше первенство. А это далеко не так. История Старших Рас начинается в такой дали, что и вообразить трудно. За это время случалось всякое, включая и такое, что эта заварушка кажется не более чем дракой в песочнице. Вы-то искренне верите, что повергнете врага во прах, а потом будете доминировать. Простите, я не хочу обидеть лично вас, но это просто смешно. Во-первых, аталь прекрасно могут справиться и сами. Если их прижать, они такое устроят – весь Клевер вздрогнет. Просто они еще недостаточно злы. Во-вторых, еще не все полностью подключились. Одно дело потрепать этих зануд, а другое – стать на путь тотального уничтожения расы. Три Лепестка вас просто раздавят. А в-третьих – пройдет время, может, много, может, нет, и вы повзрослеете. И в Клевере, наконец, появится четвертый Лепесток. Поверьте, в итоге всё как-нибудь утрясется, как вы, люди, говорите. Оно всегда утрясается, по-другому не бывает. Вопрос в том, увидите ли это вы, ваши дети, внуки или отдаленные потомки. Вот и всё.

Семен покосился на столбик пепла, оставшийся от сигареты, к которой он почти не притронулся, промычал нечто неопределенное и потянулся еще за одной.

– Ладно, с вашего позволения, мы еще вернемся к этой теме. Сейчас у меня другой вопрос. Скажите, э-э-э… как принято уважительно обращаться к представителям вашей расы?

Теренс одобрительно глянул на Семена:

– Мы предпочитаем обращение «гла», но здесь это практически не имеет значения. – Он улыбнулся чему-то своему.

– Скажите, гла-Теренсмара…

– Я уже говорил, – мягко поправил его глемм, – обращение «Теренс» меня полностью устраивает. Даже в официальном варианте.

– Хорошо, – не стал упираться Семен. – Скажите, гла-Теренс, у меня складывается впечатление, что здесь далеко не все ваши люди, если так можно выразиться. Часть где-то вокруг. Это как-то связано со всем, о чем вы говорили, или есть другая причина?

– Видите ли, уважаемый Семен… Или у вас принято другое обращение?

– Если быть более официальным, то принято говорить «господин» и упоминать фамилию или звание. Обращение по имени более личное. Хотя вы правы, здесь это почти не имеет значения, – Семен улыбнулся уже своему.

– Хм, ладно, – Теренс вспомнил что-то, – учту в дальнейшем. Так вот, видите ли, господин Точилинов, вы действительно правы. Здесь не все. Дело в том, что, на мой взгляд, вы еще не решили, как относиться к сложившейся ситуации вообще и к нам в частности. Не имея никакой информации, вы по-прежнему остаетесь напряженными и готовыми к бою. Не могу сказать, что здесь, в Территориях, это излишне, но вот противники у вас другие.

При этих словах Теренс выразительно покосился в сторону. Там сидел давешний «психолог» Вася, который аккуратно пристроил на земле автомат и пистолет стволами к Теренсу и в лес соответственно. Точилинов покраснел.

– Вася, – обратился он к бойцу, – как практикующему психотерапевту тебе цены нет, но как теоретик ты, извини, дятел. Ты правда считаешь себя самым умным?

Вася несколько смутился, подобрал оружие и отошел, правда, всего на несколько шагов, всем видом показывая: «Я все равно здесь рядом. Знаем мы вас, стреляли».

– Именно про это я и говорил, – Теренс вздохнул, – и это совершенно нормально. Всё, что я вам скажу, будет лишь информацией, поданной мной. Пока вы не доберетесь до баронств и не убедитесь, что всё обстоит так, как я говорю, вы не будете нам доверять. А положиться на вашу кротость я не могу. Я, помнится, упоминал о детях и их психике, да?

– Мы верим вам.

– «Мы» – это лично вы. Вы еще не поняли, что всё изменилось? Вы все еще группа лишь по инерции. Когда вы попадете в баронства, всё изменится и внешне. Такое количество халь не может жить вместе. Поэтому я все-таки буду подстраховываться. Извините. Вы, халь, уж очень непредсказуемый народ.

– Мы маги, если вам так уж хочется подчеркивать наше умение. Я не очень готов, если честно, – Семен поежился, – называться именем, придуманным аталь. Это у них маги – «халь», я предпочитаю все же другое название. Извините, – смущенно добавил он, пытаясь сгладить резкость.

– Маги так маги, – не стал спорить глемм. – Только такое количество магов, держащихся вместе, всегда будет привлекать ненужное внимание. Здесь это товар штучный.

– А почему так? Здешние линии хальер на удивление сильны и четки. По идее, здесь халь должны кишмя кишеть.

– Я не очень глубоко разбираюсь в хальер, или магии, как вы ее называете, но, насколько я знаю, в этом всё и дело. Простите, но я опять вернусь к сравнению с детьми. Вы даже близко не представляете, что такое в понимании Старших Рас халь, хальер и каковы их взаимоотношения. Вы считаете себя магами-халь, а на деле, по их меркам, вы даже не балаганные фокусники. В Огненном Лепестке, в силу отсутствия хальер, рождаются очень и очень слабые халь, простите, маги. То, что вам представляется сильными линиями, широкой спокойной рекой, для аталь или глеммов, не говоря уже о чрезвычайно чувствительных торках, является водопадом, ураганом или другим стихийным бедствием. То, что для вас – сыплющийся песок, для любого халь Старших Рас – горный обвал. А халь живут линиями. У них от живых людей только дыхание и ток крови, всё остальное – хальер. Сравнение, конечно, несколько поэтическое, но верное. Реакцию здешних линий вы уже успели заметить. И там, где вы своими небольшими силенками заставляете линии вибрировать, создавая ройбы невиданной мощи, халь Старших Рас легким движением может вызвать глобальную катастрофу. Любое неосторожное или неконтролируемое движение – и халь гибнет. А они живут в хальер, я уже говорил. Не пользоваться хальер они не могут – это смысл жизни. Попробуйте ходить, делая шаги в полступни. Долго вы так проходите? Рано или поздно, по своему желанию или без, но вы сделаете полный шаг. И он станет для вас последним. Примеров масса. Поэтому-то в Пестике использовать хальер могут только люди.