Чтение онлайн

В комнате Теренса уже лежал порозовевший Строцци, вокруг которого хлопотал Тронд. Глеммы заслуженно считались великолепными лекарями, так что за итальянца можно было не беспокоиться – раз взялись лечить, значит, еще есть кого.

– Полежите здесь пока, – Теренс появился в дверях. – Разберемся, потом поболтаем.

Когда они остались одни с окончательно пришедшим в себя Джузеппе, Семен несколько минут просто сидел молча. Первым не выдержал итальянец.

– Это не мои. Мои где-то еще ходят, – еще раз обрадовал он.

– Да я уж понял, – Семен сел на кровати. – Вот именно про это я и говорил. Объединяться нам надо. Как, пока не очень понятно, но надо. Ясно, Джузи?

Строцци забарахтался в ворохе накрывающих его одежд:

– Не называйте меня Джузи!

Яркое солнце заливало светом все вокруг. День с утра выдался такой, что хотелось прыгать, дурачиться, спасать мир, любить всех женщин вокруг, каких поймаешь (включая глеммиди и торквани), и творить всякие разные чудеса. Сахаш и предваряющая его осень кончились – и пестиковский аналог весны вовсю вступал в свои права.

В Пестике вообще на удивление мягкий климат, смены сезонов как таковой не существует. Всё ровно. Может, потому, что обжитые территории расположены удачно, а может, просто так получилось – схема весна-лето-осень-зима и на Земле-то разнится: от версии «один день и одна ночь за год» в пиковом заполярье – до межтропического внесезонья круглый год, а уж другой-то мир и вовсе не обязан копировать Землю.

Но, как бы то ни было, жить здесь было одно удовольствие. Единственное, чем приходилось платить за эту приятность, – это сахаш. Полтора месяца непрерывно дующего сильного ветра вкупе с непрекращающейся моросью. Не дождем, а именно моросью, висящей в воздухе. Это может свести с ума кого угодно. От влаги не спасало ничто. Как ни закрывай двери и окна, но если сам воздух представляет собой воздушную пыль, то колдуй не колдуй, а дышать ты будешь именно водой. Семен как только не изворачивался, да и не он один, все маги мучались этим… Но – никак. Поначалу, когда казалось, что в руках волшебная палочка, каждый из магов громогласно заявлял, что у него, мол, проблем с сахашем не будет. Ошиблись все. Против законов природы не попрешь. Чтобы не сталкиваться с водой во время сахаша, нужно было полностью огородить себя и место, где собираешься жить, от внешнего мира. Это как раз получалось неплохо: капсулы личной безопасности были одним из первых узоров, которые маги начинали плести. А вот перемещать капсулы вместе с собой получалось отвратительно. Магия – это не волшебство из сказок, как саркастически выражались новоявленные маги еще на Земле, начиная разбираться в хитросплетениях хальер. Ограничения тут присутствовали так же, как и в любой другой науке. И, как и любой другой наукой, магией тоже нужно было очень упорно заниматься, чтобы получать хоть какие-нибудь приличные результаты. Нет, первичный набор узоров, необходимый для беспечной жизни, получался сразу, а вот за следующий узор, выводящий на новый уровень, приходилось платить неимоверными усилиями. Каждый из магов подходил к этому по-своему. Кто-то корпел в выстроенных поместьях, занимаясь фундаментальными исследованиями, кто-то просто плюнул на всё и наслаждался жизнью, а кто-то шел экспериментальным путем, на своей шкуре пробуя разные узоры в разных ситуациях. Хотя в итоге все приходили к одному и тому же. Нужна и теоретическая подготовка, и, конечно же, практика.

Семен решил начать с практики, тем более что жизнь Команды сама подталкивала к этому. Но сейчас он постепенно пришел к пониманию, что без серьезных научных (как ни странно звучал этот термин по отношению к магии) наработок двигаться дальше нельзя.

Он уже никак не напоминал того полковника Точилинова, волею судьбы выброшенного в Пестик, который прибился к Команде Теренса несколько лет назад. Сейчас к нему иначе, как «Мастер Ацекато», никто и не обращался. «Мастер» остался от того самого шутливого обращения Муритая, а вот «Ацекато» Семен выбрал сам. Муритай разве что кипятком не писал, умоляя Семена придумать что-нибудь другое, но Точилинов уперся. «Ацекато» – на торкване, языке торков, означало всего лишь «птенчик». Все бы ничего, подумаешь, как себя хочет человек, так и называет, но именно Муритаю это прозвище доставляло немалые страдания. «Ацекато» было одно время его любимым обращением к Семену. Вот Семен в назидание ему и обозвался. А учитывая, что Муритай с каждым годом все больше превращался в некую смесь компаньона, мажордома, телохранителя, да и, наверное, слуги при постоянно набирающем вес и известность Семене, то ему это прозвище царапало слух больше всего. Еще бы. Вот, скажем, подчиняться человеку по прозвищу «дурачок», легко ли? Но Точилинов был непреклонен. Мастер Ацекато – и все тут.

– Можно, Мастер? – Легок на помине, Муритай заполнил собой дверной проем.

После нескольких покушений торк категорически запретил Семену лично встречать гостей, не входящих в состав Команды, взяв эту опасную долю на себя. На самом-то деле для такого бойца, как Муритай, опасности особой здесь не было – ассасины, регулярно наведывающиеся в Пестик, вовсе не жаждали ополчать против себя всех вольдов. Поэтому такой фильтр оказался очень полезным.

– К вам Его Магичество Борис Огнетворец, – Муритай склонился до земли в шутовском поклоне.

Маги набрали в Пестике уже достаточно большой вес, чтобы встречали их как важных персон. Еще не хозяева жизни, но уже далеко даже не бароны. Маги начинали потихоньку переплевывать в популярности даже признанных Старших Команд. Чем это все кончится, пока не понимал никто, но как отдельное и весьма значимое явление институт магов Пестика уже сложился.

Вольды, правда, не желали просто так мириться с новоявленной аристократией, иногда требующей открытого чинопочитания, и морально боролись, как могли, стараясь сохранить свои прежние вольные лица. Муритай, к примеру, пошел путем шутовства.

– Огнетворец Чудодейственный, – весело поправил его Борис, выглядывающий из-за могучего плеча. – Тут меня давеча один красавец лизоблюдствующий обозвал. Придурок.

Он шутливо отпихнул все еще стоящего в проеме Муритая:

– Подвинься, кабан здоровый.

Муритай, ухмыляясь во весь свой звериный оскал, которым славятся торки, отошел.

– Привет, – улыбнулся Семен, – как добрался?

– Отлично. Два дня – и готово.

Сахаш кончился как раз два дня назад, поэтому Семен, отправивший приглашение как раз перед ним, злорадно ухмыльнулся:

– Ага, зацепило.

– А то, – Борис радостно обнял Точилинова. – Покажешь, расскажешь, но только потом. Есть хочу – не могу. А Муритай, кстати, проболтался, что у тебя пиво с Земли есть. Врет? Или правда?

– Мур, зараза! – расстроенно возопил Семен. – Это же сюрприз!

Торк невозмутимо пожал огромными плечами.

– Ну что ты с ним будешь делать! – посетовал в воздух Точилинов. – Ничего нельзя в тайне сохранить. Как дети, честное слово.

– Так есть или нет?

– Да есть, есть. Догадаешься, откуда?

– А тут и догадываться нечего. Если б ты канал домой пробил, хрен бы Муритай мне чего сказал. Глеммы, так?

– Они, – вздохнул Семен. Глеммы действительно творили чудеса контрабанды, доставая (правда, за безумные деньги) всё, что могла пожелать страждущая душа. Перебои у них, конечно, бывали, точнее, были регулярно, но иногда они умудрялись доставать невероятные вещи. – Как я на них ни давил, не колются, паразиты.

Глеммы, занимающиеся поставками разных диковин из Клевера, уже потихоньку начали прятаться от земных магов, так как практически каждый землянин начинал с ними разговор с попытки вытрясти формулу перехода в Огненный Лепесток, то есть на Землю. Но то ли ее и вправду не существовало, то ли по каким-то причинам глеммы не хотели делиться с магами, но факт оставался фактом – никто из магов Пестика так и не смог вернуться домой. Уже и вопрос «зачем» отошел на второй план – это стало делом принципа. Но – увы и ах, не делились они, и все тут.

– Не ты один, – успокоил Борис. – Забей. Давай лучше решай, что сначала: покормишь или будешь хвастаться? Не удержишься ведь.

– Нетушки, – Семен скорчил зверскую рожу. – Буду тебя мучить до последнего. Пошли есть.

«Есть» затянулось до темноты. Как обычно в жизни бывает меж занятыми людьми, виделись маги редко. А если еще учитывать и проблемы с безопасностью, которые благодаря аталь становились все острее и острее, картина и вовсе удручала. Соответственно, что рассказать накопилось, и запаса драгоценного пива, за безумные деньги собранного Семеном с бору по сосенке, хватило всего на один вечер. А утром…