Чтение онлайн

Кстати, последнее обстоятельство ужасно расстраивало Рилу. Она мечтала побывать на балу в каком-нибудь аристократическом доме и несколько раз после моего отказа посланнику принималась стенать, обвиняя меня в том, что я – бесчувственный болван, который привык жить в лесах и не понимает нужд и чаяний простой городской девушки, которую завез на край света в ледяные края и оставил без малейшего интересного развлечения – кроме развлечений постельных. Но это даже не упоминалось – как вроде так и положено.

Но я для себя решил: пока не изучу здешнюю жизнь, пока не впитаю дух этого мира, пока не научусь на равных общаться с представителями аристократии – ни на какие балы я не пойду. И на приглашения родовитых не откликнусь. Сотворишь что-нибудь не по здешним законам – и вылетишь из страны быстрым соколом. Арестовывать они меня побоятся, все-таки я – Великий Шаман, но вот выжить отсюда – это запросто. А оно мне надо? Куда мне торопиться – впереди тысячи лет жизни! Подожду полгодика, присмотрюсь – вот потом и буду ходить знакомиться.

Откуда они обо мне узнали? Конечно, Рункад раззвонил. Теперь уже все в столице знали, что я – Великий Шаман, который наложением рук лечит болезни, а еще умеет кидать огненные шары такой мощи, что ворота замков разлетаются в щепу. Стоит с таким подружиться? Стоит пригласить на ужин такую диковинку?

Конечно, стоит! Дикарь акома (а я числюсь как раз за племенем акома – ибо отличный боец и ростом маловат), да еще и Шаман, да еще и Великий, да еще и друг наследника Семьи Элия, да еще брат жены Лорда Грантуга из Семьи Ассунта, прекрасной акома Арганы, – да много чего еще, «вот бы заполучить эту диковинку на бал/ужин/обед/прогулку»!

Нет уж, дорогие мои… хрен вам, а не неведома зверушка Шаман Манагер! Я вам что, зверь из зверинца? Чтобы вы рассматривали меня и дивовались?! Да пошли вы к черту! Перетопчетесь!

Это и было основной причиной – почему я полгода отсиживался и не откликался на приглашения родовитых столичных жителей. Ждал, пока не затихнет ажиотаж и приглашавшие, убедившиеся в моей бесполезности как клоуна, призванного развлечь благодарную публику, оставят свои попытки и призабудут обо мне, совершенно не великом любителе шума вокруг своей скромной персоны.

Постепенно приглашения сошли на нет, обо мне все потихоньку забыли, и я мог теперь беспрепятственно гулять по улицам, не боясь, что в меня начнут тыкать пальцами и отлавливать посланники лордов с деревянными визитками-приглашениями в руках.

– Господин, там господин Рункад, он настоятельно просит вас с ним встретиться и обсудить важную проблему!

Норсана почтительно склонила голову и снова покосилась на меня. И я тут же проверил – хорошо ли закрывает меня простыня. Я ведь лежу совсем голышом!

– Помочь вам одеться?

Снова почтительный кивок и осторожный шажок в мою сторону.

– Кыш отсюда! Сам оденусь, руки еще не отсохли! И нечего на меня так пялиться, у меня есть женщина, и она тебе сейчас что-нибудь оторвет! Ибо ревнивая!

Улыбка, выстрел взглядом в сторону Рилы, так и торчащей на балконе совсем голышом и ничуть не страдающей от невыносимого холода. Которого, кстати сказать, нет и в помине.

Да, жары, как на Арканаке – такой жары! – здесь нет. Мягкий климат, и даже не знаю, с чем его сравнить. С каким земным климатом. Температура не опускается ниже, чем пятнадцать градусов – в зимнее время, когда как раз мы сюда и попали, и не поднимается выше тридцати градусов – как сейчас, практически в самый разгар лета. То-то Рила стоит и подставляет под солнечные лучи свою совершенную грудь и крутые бедра, нимало не заботясь о том, что в соседнем доме, возможно, десяток мальчиков уже натрудили руки до полной их парализации! Нельзя же быть такой жестокой к людям – око-то видит, да зуб неймет! Хм-м… и совсем даже не зуб. Но неймет.

Норсана медленно, оглядываясь на меня, все-таки вышла, а я немедленно стащил с себя простыню, встал с кровати и начал медленно одеваться, натягивая на себя попеременно – штаны, простую рубаху, сандалии (благо, что жарко и носить зимние туфли или сапоги не надо). Кстати сказать, два года в этом мире практически излечили меня от стыдливости, комплексов и всего такого прочего. И уж точно теперь я не боюсь показать свои мужские причиндалы какой-то там девчонке. Так почему я так истово требую соблюдения приличий (как я их понимаю)?

Да все по той же причине – не люблю, когда на меня давят! Эти девицы буквально толкают меня к тому, что якобы я обязательно должен делать. Например, завести себе парочку-тройку жен и еще столько же наложниц. «Как все порядочные господа!» А я не хочу быть порядочным! А я беспорядочный! Не хочу, чтобы этот мир переделывал меня в то, чем я не хочу становиться! Хотя… разве он меня уже не переделал? Переделал, да… но все равно!

А может, для меня все это игра? Меня подталкивают, я сопротивляюсь, а в конце концов – сдамся ко всеобщему (в том числе и своему!) удовольствию. Может быть. Но это будет точно не сейчас.

А кроме того, ожидание удовольствия – еще большее удовольствие, разве нет? Предвкушение… я отбрасываю от себя эти мысли, но…

Молчать! Выбросить провокационные мысли! К делу!

Расчесал отросшие до плеч волосы, небрежно скрепил их на затылке деревянной прищепкой-гребешком и в конце всего процесса повязал вокруг талии широкий пояс, под который будут заткнуты мой меч и кинжал.

С мечом вообще хохма. Полгода назад я убил одного подонка, главу банды охотников за рабами. Так вот у него был очень примечательный меч – из металла! В мире, в котором металлы практически полностью запрещены и отсутствуют! И уж точно – из них не делают оружие.

Все здешние мечи сделаны из невероятно твердого, специальным образом обработанного «железного дерева». Даже стиль боя с этими деревянными мечами особый – нельзя принимать удар этого самого меча на острую кромку – деревянные мечи-то не точат! Как потом устранишь зазубрины? Да и толку потом от этих мечей – как от дубинки. Башку разбить можно, но чтобы чего-нибудь отрубить – это вряд ли. Так вот, рубящий удар деревянного меча в основном или принимается на щит или на доспехи (тоже деревянные, и… если не успел увернуться), или вообще пропускается мимо. То есть противник старается увернуться от размашистого удара.