Чтение онлайн

– Конечно, – согласился Дима. И повернувшись ко мне, сказал,– к ужину будем. Не переживай. Мы быстро.

– Да ладно, поезжай уже, – махнула я рукой. Во дворе наступила тишина. Благодать. Ну, как же оказывается, я шум не люблю.

– Отдыхаешь? – На лавочку рядом присела берегиня. – с мужчиной своим чего не простилась?

– Зачем? – Насторожилась я, – Не вернётся он. Или ничего не почувствовала?

– Как не вернётся? – Я уставилась нежити в глаза. Она была совершенно спокойна.

– Ну, у тебя же в груди. Ты сама чувствуешь

А ведь и правда, когда Дима сказал, что он быстро, у меня промелькнула тревога. Но я отогнала её.

– Что за бред! – Возмутилась я вставая.

15

– Не бред, – спокойно проговорила берегиня. – Артём, когда в школе руку сломал, ты почувствовала это. Маруська, после рождения в кувезе молоком подавилась, ты же первая туда побежала.

– Так я же мать, я обязана чувствовать своих детей. – Я опять приземлилась на лавочку.

– А цветы? Ты как к цветам относишься?

Я задумалась. Действительно, я могла выходить любой цветок. Коллеги приносили мне такие больные растения, я их выхаживала. Причём, не прилагая особенных усилий. Любую сломанную ветку, стоило мне, своей рукой воткнуть в землю, она пускала корни.

– И что? Просто я люблю растения.

– А как ты себя в лесу чувствуешь? – Продолжила берегиня.

Ооо! Лес я обожаю, у меня там второе дыхание открывается. К чему она клонит?

– Вот, вспомнила? Глупыми вы современные люди стали. Корни свои забыли. Себя слушать разучились. Вон, Головченко и сам не знает, чего злится на тебя. А всё просто. Семя, правнук он кощеев. Правда, семя кощеева у него мало уже осталось, но если бы он умел себя слушать. Не мучился бы сейчас.

– Какие кощеи? Мы, что в сказке?

– Почему в сказке? В мире, который ты себе сама выдумала.

– Стоп! Я себе ничего не выдумывала. И уж точно не мечтала вот об этом, – я обвела рукой вокруг.

– Мечтала, но мысль эту от себя гнала. Спать ложилась, а в мыслях было: «Вот бы в лесу жить». На работе, часто мысль посещала, вот бы одной остаться.

– Все об этом мечтают. Да только что-то города не проваливаются. – Меня начинал раздражать этот разговор.

– Не все имеют прабабушку берегиню, – вкрадчиво произнесла она. – Вон смотри, – она указала рукой на двери подъезда.

В дверях стояла кошка или собачка. Почему-то на двух лапках. Я потёрла глаза. Нет не кошка. Там стоял мохнатый человечек. Да-да, именно мохнатый. Весь покрытый шерстью, абсолютно весь. В моей голове зазвучала весёлая мелодия. Я зажмурилась, потрясла головой и опять взглянула на дверь. Существо помахало мне лапкой.

– Хочешь сказать, ты никогда его не видела? – Усмехнулась берегиня.

И я вспомнила, что эту игрушку, как мне тогда казалось, я встречала довольно часто. Но я воспринимала его, как игрушку.

– Да ты не переживай, – приятным баритоном заговорил, А кто заговорил? – Домовой я ваш. Ерафей Игнатыч. Ну, не мог я с тобой раньше заговорить. Не готова ты была. Да и не замечала ничего вокруг.

– Что не замечала? – Совсем обалдевшая, спросила я

– А ничего,– усмехнулся Ерофей Игнатович. – То чайник забудешь выключить, то молоко соберётся убегать, а я газ-то и уменьшу.

–Так я думала, что уже сделала да забыла. – Я вспомнила кучу таких мелочей. То вроде ключи от дома потеряю, а они вот, рядом лежат. То точно знаю, что свет не выключила, дверь открываю, а он не горит.

– Ну, да ну, да. – Хмыкнул Ерофей Игнатьевич.

– Так я кто?

– Берегиня ты. В тебе кровь земли нашей течёт. – Спокойно проговорила берегиня.

– А, как же дальше жить?

– Да, как жила, так и живи. Себя только слушай. Не иди наперекор себе.

– Мам, ты чего сама с собой разговариваешь? – Подошёл ко мне Артём.

– Сама, – опешила я, взглянув на берегиню.

– Не видит он меня, пока. Маленький был, видел. И домового видел и меня. А как разговаривать стал, мы ему на глаза не показываемся. Зачем психику ребёнка ломать. А вот Маруся видит. Она сильней тебя. Только понять не может. Ты ей объясни.

Я кивнула. Артём решив, что кивок предназначен ему, продолжил.

– Так это, дежурства-то между всех распределять надо. Дима где?

В моей груди опять шелохнулась тревога, только теперь я не стала её отгонять и явственно почувствовала, что на него надвигается беда. Но говорить это Артёму не стала. Не объясню я этого парню.

– С Морозовым уехал, самолёт посмотреть. – Взяв себя в руки, сказала я. Да и всё же не верилось мне, что с Димой может, что-то случится. Подождём. А что делать, если это правда? Да, ну. Жду.

– Странные вы люди, – тем временем говорила берегиня, – Чему надо верить не верите, а в любой обман верите с большой охотой.

Я решила промолчать. Пусть думает, что хочет. И какая ещё берегиня? Придумала то же. Прабабка ей была. Про прабабок можно хоть что, рассказать, я их знать не знала. Да и бабок тоже. Сижу, уши развесила, вот сейчас Дима приедет, посмеёмся вместе. Я постаралась заняться повседневными делами. Не смогла, всё валилось из рук. И эта назойливая мысль, что Диму я больше не увижу. Бросив посуду в раковине не домытой пошла на улицу. Всё равно ничего сделать не смогу, пока Дима не приедет.

У подъезда меня встретил Вавила.

– Ну, что яйца то куда девать будем? Они же бестолковые. Куры-то без петуха были. Так и нет петухов. Что за бестолочь растил курочек?

– Да, Вавила, я помню, ты говорил. Завтра с Егорычем поедете в Завидово. Решили же уже.

– А, где Егорыч-то? Куда делся? Я его и не видел. Ох, и тряхануло нас. Жуть. Думали, что с жизнью простимся. Только всё налаживаться стало. А тут трах. Жуть

– Я не знаю, в вашу сторону пошёл. Сейчас будет и всё тебе объяснит.