Чтение онлайн

Весь день моталась по адресам, которые нашла в газете и в интернете. В городе он снова ловил, и это было словно окно в благополучную жизнь. Я стремилась найти что-то, где можно устроиться с проживанием, но – увы. Состоятельные семьи, к которым я приезжала, с подозрением относились ко мне. Возможно, сказывался мой внешний вид, а точнее одежда. Она отталкивала. Встречают по одёжке, как говорится. И ещё два пункта не в мою пользу: детдомовское прошлое и долгое отсутствие практики.

Так я промыкалась около десяти дней, а когда деньги были уже на исходе, начала ходить по более скромно оплачиваемым вакансиям, без перспектив проживания. За неделю мне удалось набрать себе список из пяти клиентов в одном районе, которым требовались услуги медсестры на дому: капельницы, перевязки, уколы. В основном все были стариками и только одна молодая женщина инвалид.

Приходилось мне туго. Вставала в 4:30 утра, завтракала, умывалась и совершала забег по пугающему лесу. Страх никуда не уходил. Зато сердце, укреплялось. Возвращалась домой в семь вечера. Было ещё светло, поэтому обратный путь у меня занимал около часа. Я шла по лесной дороге и плакала. Выплакивала горькие слёзы обиды и одиночества. Соседей своих почти не видела из-за выматывающего жизненного графика. А когда натолкнулась на Веру Степановну, женщина всплеснула руками и запричитала:

– Вестонька, ты так исхудала, осунулась. Бледная стала, синяки под глазами. Я лишь махнула рукой. Не объяснять же, что женщину никогда не будет красить тяжёлый труд, стресс и недоедание с недосыпом. Приходя домой, просто валилась замертво и вырубалась, едва голова касалась подушки. Уже не до еды было. А остальные перекусы всегда на бегу и все всухомятку.

О чём пожаловалась, так это о страхе перед тёмным лесным утренним променадом. На что Вера Степановна посоветовала сходить к местной знахарке и взять у неё успокоительных травок и возможно, какой-нибудь оберег. Как оказалось, в деревне верили в нечисть, и относились к этому серьёзно и с почтением. И меня даже на смех не подняли.

Решила сходить к ведунье на выходных. Это единственные дни, в которые я могла позволить себе хоть немного отдохнуть, прийти в себя и сделать что-то по дому. Днём в субботу, взяв булку хлеба, как мне посоветовала Вера Степановна, потопала к бабе Гриппе – местной знахарке.

По дороге наткнулась на трёх деревенских жительниц, которые что-то бурно обсуждали.

– Нин, ты слыхала, в соседней Ивановке странное начало происходить. Люди стали в лесу пропадать, скотина волнуется, кричит по ночам. Звуки страшные из лесу доносятся.

– Слыхала. У меня кума в Марьино живёт – это километров двадцать от нас. Ивановка на север, a Марьино на восток. Так вот, там тоже чертовщина начала происходить. Недели три как. Огни в лесу странные видят, вой, хлюпанья, хихиканья странные какие-то. А неделю назад у них сосед внезапно на лугу умер. Крепкий мужик. Сено для коровы косил и рухнул сам, как подкошенный. Не чисто здесь что-то. Я куму сегодня утром в городе на рынке встретила, она и рассказала. Люди волноваться начали. Дома на засовы запирают, порог и подоконники солью посыпают....

После подслушанного стало еще страшнее. А я ведь по лесу каждый день туда-обратно шастаю.

Подошла к дому знахарки и нерешительно постучала. Дверь мне открыла женщина средних лет. Странно… Бабу Гриппу описывали чуть ли не дряхлой старухой.

– Слушаю, – окинула меня колким взглядом женщина и поджала губы.

– Э-э-э. Я к бабе Гриппе. Мне соседка посоветовала к ней обратиться.

– Заходите, – махнула рукой женщина, скрываясь в доме.

Я робко переступила порог и бочком просунулась в небольшой коридорчик. Пахло в доме пряно-сладкими полевыми травами.

– Идите сюда, – раздался женский голос из комнаты.

Шагнула в ярко освещенную гостиную. За столом сидела сгорбленная старушка и пронзительно-голубыми совсем не старушечьими глазами смотрела на меня. Вокруг по стенам были развешаны пучки сушеной травы, на полках стояли баночки с какими-то семенами, ягодами, кусочками чего-то странного, с подозрительными жидкостями и порошками. С шифоньера на меня взирал череп вороны. Я поёжилась. Обстановка вгоняла в оторопь.

– Садись, – вполне дружелюбно пригласила меня баба Гриппа, указывая на место напротив.

Я опустилась на стул и вспомнила, что в руках сжимаю булку хлеба.

– Это вам, – протянула буханку.

– Клади на стол, – кивнула старушка. – Зачем пожаловала?

Я вкратце описала бабе Гриппе свои лесные походы, страхи и переживания, а также слухи, которые ходят по округе. Знахарка молча кивала и косилась на женщину, которая пустила меня в дом.

– Дочка моя, – проследила за моим взглядом баба Гриппа. – Лариса её зовут. Старая я стала, немощная. Пора мне силу кому-то свою передавать. Месяц назад, вот доченька ко мне приехала. Теперь не так страшно.

Лариса, тем временем, взяла какой-то странный веник, корзину и вышла из дома.

– А тебе я помогу. Оберег дам действенный от нечистой силы. Если задумает она тебе зло причинить, то не сможет.

– Нечистой с-силы? – выдавил я. – Мне думалось, во всём дикие животные виноваты…

– Ой ли? Так и думалось? – хитро подмигнула старушонка и выудила с полки небольшой деревянный медальончик на бечёвке. На срезе оберега были начертаны какие-то странные символы. Покрутила медальон в руках, не особо веря, что какая-то деревяшка способна будет защитить меня, от чего бы то ни было.

– Бери-бери и будь спокойна.

– Угу. Ладно. И сколько я вам должна?

– Ни сколько, деточка. Но помни, не снимай оберег ни при каких обстоятельствах. Купайся, спи – всё в нём. И перестань тосковать по бывшему мужу. Плохой человек он. Не достоин твоих слёз. Только сердце зря надрываешь. А плохие мысли, они знаешь, сколько бед принести могут? Отпусти обиду, очисти душу и живи дальше.

Я невесело хмыкнула, ничего не ответив. Легко говорить: «Прости, очисти душу». А когда по ночам белугой хочется выть? Как через это переступить? Как отпустить и забыть? Возможно, со временем станет легче, но не сейчас. Не готова я ещё всё простить Виктору. Ещё раз, поблагодарив бабу Гриппу, вышла на улицу и увидела, как Лариса, подхватив свои странные пожитки, направилась прямиком в лес. На краю женщина остановилась, воровато оглянулась по сторонам и юркнула в самую темную чащу. Я наблюдала за ней из-за высокого куста смородины, и поведение женщины мне показалось очень подозрительным.