Шрифт:
Каждое лето деревня Кузьминки оживала. Нет, нельзя сказать, что в другое время она была неживой. По утрам из семи домов выгоняли коров, а проходивший по деревне пастух сбивал их в стадо, чтобы вести на пастбище. Вечером ситуация повторялась. Только теперь коровы, почуяв родной хлев, сами бежали к нужному дому, где у изгороди их ждали хозяева, деды и бабки. А вернее, дедушки и бабушки. Их дети уже давно, всеми правдами и неправдами, перебрались в близлежащие города. Многие из них обзавелись квартирами и наслаждались городским уютом. Уют способствовал появлению детей, которые каждое лето наполняли Кузьминки, принося с собой шум, суету и радость.
Я был одним из них. Тех, кто приезжал на лето в деревню. Нашим любимым метом сбора были Васькины бревна. Почему Васькины? Кто-то из стариков сказал, что какой-то Васька в бог-весть каком году затеял строить мост через речку Вязь, протекающую рядом с Кузьминками, да ничего у него не вышло. Почему не вышло, теперь не узнать. Тот Васька давно помер, а на толстых бревнах, по метру в диаметре, словно на ступенях амфитеатра, собирались мы, внуки и внучки дедушек и бабушек, живущих в деревне.
Первыми приходили пацаны, чьи имена уже стерлись в моей памяти. То ли их не нагружали по хозяйству, то ли они сами отлынивали от работ. Забирались эти мальчишки на самый верх бревен. Все оттуда видно, все слышно, да и подзатыльника никто не даст. Хотя думаю, что их привлекала высота сама по себе. Если бы Васькины бревна были высотой с пирамиду Хеопса, то пацаны, наверное, забрались бы на самую вершину.
После пацанов, как правило на бревна приходили Эдик с Вовчиком. Вовчик на «вовчика» обижался и просил называть его Владимиром, что было чрезвычайно неудобно. Все мы постоянно сбивались на «вовчика», а когда играли в футбол, так вообще кричали «вовец». До драк не доходило, но после каждого такого нарушения этикета Вовчик подходил и повторял свою просьбу насчет «владимира».
Конец ознакомительного фрагмента.