Чтение онлайн

– Хотя и пытались.

Егор не заостряет внимания на том, что пыталась скорее она, чем они.

Валерка с энтузиазмом потирает руки. Многочисленные серебряные кольца у него на пальцах (когда Рая впервые замечает их, то весьма удивляется, ведь на каток он никогда их не носит) сияют – так же как и улыбка.

Выглядит он так, как будто собирается сам лично взять их под своё крыло, тренировать и спонсировать. Или даже как будто уже сделал всё это и теперь с отеческой гордостью наблюдает, как они поднимаются на верхнюю ступеньку олимпийского пьедестала.

– Значит так, – говорит он, – завтра идёте на тренировку, но только не к нам, конечно, зачем Рае обратно в это болото, а к Егору. Твои тренеры тебя же не выгнали, я надеюсь? – Он указывает головой в сторону коридора, где осталась сумка с коньками, и Егор торопливо качает головой, мол, нет, не выгнали, что ты, я сам забрал коньки, просто потому что нельзя их нигде оставлять. – Вот и отлично. На чём я остановился? Идёте на тренировку и катаетесь вместе, причём так, чтобы оба Белых обалдели и сразу же захотели с вами работать, потом пишете заявление в Федерацию, рвёте всех как тузик грелку сперва на чемпионате России, потом на Европе, потом в мире, потом на Оли…

Ну вот. Она так и думала.

– Эй, хватит. – Рае очень хочется пнуть его по ноге или дать локтем под рёбра.

Она не агрессивная, её просто пугают разговоры о будущем. Особенно о совместном.

Егора, судя по его выражению лица, тоже.

– Да, ты, пожалуй, права, с Олимпиадой я поторопился, – говорит Валерка, воздевая руки с преувеличенно трагическим видом. – Но насчёт тренировки и заявления я абсолютно серьёзно.

Выглядит он при этом довольно забавно, а ещё, кажется, сам верит в то, что сейчас говорит, и, может быть, именно поэтому Рая на мгновение тоже позволяет себе в это поверить. Она представляет себя на льду рядом с Егором, и представить оказывается неожиданно просто. Чужой энтузиазм подхватывает и заражает, тем более, это же Валерка, он давно её знает и он не стал бы ей врать, не стал бы говорить того, чего на самом деле не думает, даже не предложил бы им с Егором встать в пару, если бы считал, что это плохая идея.

Получается, Валерка считает, что ей не стоит заканчивать.

Он, конечно, уже говорил ей об этом, но тогда его слова оставались для неё просто словами, ничего не задевали внутри. Внутри вообще царили исключительно пустота и равнодушие, абсолютное безразличие к тому, что будет потом.

Сейчас ей больше не всё равно.

Рая цепляется руками за край табуретки, подаваясь вперёд и пытаясь отыскать в лице Егора что-то, что подсказало бы ей, как он смотрит на идею Валерки. Всё, что она находит, это отражение собственной позы: точно так же вцепившись в свою табуретку, Егор поворачивается к ней, и глаза у него огромные, тревожные, вопросительные. Взволнованные и полные надежды.

Она тяжело сглатывает.

– Ну что? Поняли меня? – Валерка раскачивается на своей табуретке.

– Да, крёстная фея, – Рая переводит взгляд на него и кивает с самым серьёзным выражением лица, на которое сейчас только способна, изнутри же её разбирает смех.

Что поделать, сейчас он действительно похож то ли на крёстную фею, то ли на курицу-наседку, наконец-то нашедшую себе цыплят по душе. Если бы следующий сезон был сезоном латины, можно было бы сшить себе нежно-жёлтое платье, всё в перьях, и обеспечить идеальное сходство.

– Точно! – вдруг восклицает Валерка, почти теряя равновесия, но вовремя возвращая ножки табуретки на место. – Крёстная фея. Как я и сам не заметил… Вы же смотритесь вместе как чёртова диснеевская принцесса и долбаный диснеевский принц!

Рая и Егор снова отвечают одновременно:

– Принцесса Мулан? – спрашивает Егор.

– Принц Филипп? – спрашивает Рая.

– Принцесса Мулан была классная, – говорит Рая. – Храбрая, самостоятельная…

– Принц Филипп – тот ещё придурок, – говорит Егор. – Он же ничего сам не сделал, его даже из темницы тётушки Авроры вытаскивали…

О, Рае есть, что добавить.

– Да и лезть к поцелуями к спящей девушке… Дайте человеку спокойно поспать, в конце-то концов!

Судя по синякам под глазами, Егор с недостатком сна знаком не понаслышке. Как и она в последнее время. Как и она…

– О да, – он тяжко вздыхает.

Валерка радостно аплодирует.

– Ну вот, вы оба, кажется, без ума от диснеевских мультиков. Разве не мило?

– Всё ещё не хочу быть принцем Филиппом, – бормочет Егор.

Рая улыбается ему.

– Будешь принцем Егором.

Проблем-то.

А музыку можно взять, к примеру, из «Анастасии», пусть это и не Дисней, но там же есть обалденный вальс, и следующий сезон – как раз время для вальса. Егору пойдёт белый китель, да и жёлтое платье опять же будет куда как уместно.

Она строит планы, и это должно напугать, но вместо страха внутри – водоворот из надежды и энтузиазма. Как будто она прыгает с парашютом, точно зная, что он раскроется вовремя, и просто наслаждаясь видом с высоты и потоками воздуха.

В голове почти пусто, а сердце колотится как сумасшедшее.

– Можно вопрос? – неожиданно говорит Егор. Он выглядит серьёзным и собранным. – Вы, получается, вместе?

Прежде, чем Рая успевает рассмеяться, Валерка отвечает:

– Живём – да, потому что с родителями у неё полный пиздец, а я, поверь мне, не так часто использую это ёмкое слово. Они, видишь ли, были в курсе происходящего у неё за спиной и, больше того, даже за, так что любая бы на её месте мечтала бы о побеге из дома. Любая мечтала бы, а Рая ушла, и я ей горжусь.

Ого. Кажется, у неё даже уши начинают пылать.

– Но мы не пара, если ты имел в виду отношения. – Снова покачнувшись на табуретке, Валерка хитро усмехается: – Ты же сам слышал, я её крёстная фея, какое тут может быть «вместе».

Вообще-то, «вместе» тут может быть, и ещё какое. Только не то, что имел в виду Егор, а он спрашивал действительно об отношениях (и его сложно не понять, любой бы спросил, и Рая не удивится, если в тесном спортивном кругу об их совместной жизни уже курсируют сплетни). Но то «вместе», которое есть у них, куда глубже и лучше любой версии, которую только сможет придумать тусовка.