Чтение онлайн

Перед тем как ложиться спать, шериф вывел погулять Голиафа. С пруда доносился нестройный хор квакающих лягушек. Будто аккомпанемент, вдали мычали коровы и время от времени слышалось ржание лошади. Для Хита эти звуки были любимой музыкой. Он любил деревенскую жизнь и юношей мечтал о собственном ранчо. Конечно, о большом, а не таком, как это.

Вспомнив себя молодым человеком, Мастерс испытал забытую грусть: один неверный шаг изменил всю его жизнь. В какой-то момент работа полицейским казалась единственным выходом. Даже сейчас возня с подростками помогала утихомиривать демонов гнетущего прошлого. Хит был слишком занят, чтобы оплакивать все, что произошло, и все, что не сбылось. Но глубоко внутри, в потаенном уголке души, оставались горькие сожаления о несостоявшейся мечте иметь свое ранчо, и они прорывались наружу, когда шериф терял бдительность.

Он втянул в себя воздух, наслаждаясь запахом трав и стараясь понять, почему он все это так любил. Но, вспоминая отца, убеждался, что гены здесь ни при чем. Хотя Ян Мастерс и владел большим ранчо, но проводил на нем совсем немного времени.

Хит тряхнул головой и вгляделся в пронизанную серебристым светом луны темноту. Голиаф семенил у дороги, явно собираясь улизнуть.

— Только попробуй удрать, — предупредил его хозяин.

Ротвейлер возвратился на крыльцо и, прежде чем проскользнуть в дом, бросил на участок соседей страдальческий взгляд.

Прикрыв рукой затылок, а другой вцепившись в треснувшую ручку кувалды, Мередит прищурилась на солнце.

— Вот так-то! — улыбнулась она Сэмми. — Строить забор — нелегкое дело.

Девочка непонимающе уставилась на мотки колючей проволоки и ржавые столбы, которые Мередит притащила из сарая.

— Будет не очень-то красиво, когда ты его закончишь, — заметила Сэмми с детской непосредственностью.

— Зато забесплатно. К счастью, тот, кто здесь жил, ничего не выбрасывал, а складывал все в сарай. — Она покосилась на упавший забор, отделявший двор от пастбища. — Если останутся лишние столбы, попробую починить и его.

— А для чего нам заборы?

Уже набившая мозоли, Мередит осторожно перехватила ручку кувалды. Мысли бешено проносились в голове: какому объяснению поверит ее дочь? Сказать правду — что мама боится, как бы снова не объявился ротвейлер, — значит подлить масло в огонь детского страха. И Мередит решила не волновать лишний раз Сэмми. Теперь, намереваясь добраться до девочки, собака нарвется на преграду.

— Хочу разбить огород. Что ты об этом скажешь?

— Какой огород, мама? Из цветов?

— Овощной. Свою первую грядку на мамином огороде я вырастила в твоем возрасте.

— Тебе было интересно?

— Да. Мама полностью поручила ее мне. Я поливала, пропалывала, а потом срывала и мыла на ужин овощи.

Сэмми нахмурилась.

— Я все равно не понимаю, зачем нам забор.

— Чтобы коровы не вытаптывали наши растения.

Сэмми посмотрела в сторону пастбища и удивилась:

— Но они ни разу сюда не заходили.

— Пока не заходили. Но коровы очень любят огороды, разрывают их копытами.

Девочка скорчила гримасу.

— Будем выращивать окру?

Мередит рассмеялась — дочь явно не разделяла ее энтузиазма по поводу южного стола.

— Не исключено. Но можем посадить и другие растения: брокколи, цветную капусту, фасоль, огурцы. Еще несколько тыкв и немного картошки.

Мередит все больше и больше воодушевлялась. И уже сама удивлялась, почему не занялась этим раньше. Слишком долго прожила в городе, а когда-то даже не представляла себе, как можно жить без собственных грядок.

Мередит приходилось экономить во всем. И свои овощи сократили бы счет от бакалейщика. Надо собирать банки с крышками, тогда к концу лета будет в чем законсервировать овощи. А в магазине подержанных вещей, возможно, удастся купить скороварку. Мередит уже видела полки, уставленные рядами банок с аккуратными наклейками. Они с Сэмми будут наслаждаться маринадами, кетчупами и желе.

Мередит оглядела задний двор, прикидывая, где лучше разбить огород.

— Будет очень интересно, малышка. Еще мы посадим горох и кукурузу.

При упоминании о любимой еде девочка засияла.

— Здоровско!

Мередит нагнулась за очередным столбом и посмотрела на старый, разваливающийся дом, с которым связывала столько грандиозных планов. Вчера она чувствовала себя настолько побежденной и испуганной, что единственным желанием было собрать вещички и как можно быстрее убраться отсюда. Но через забор ротвейлеру вряд ли удастся перепрыгнуть, а значит, не будет размолвок с шерифом. Может, ей и Сэмми все-таки удастся здесь обосноваться.

Мередит обернулась на покосившееся крыльцо и потускневшую от времени красную черепицу. Что и говорить, жилье далеко не первый класс, но ее, провинциалку, шикарные особняки не слишком привлекали. А если поднажать на хозяина и многое делать самой, постепенно все наладится.

— Что с тобой, мамочка?

Голос дочери вернул Мередит к действительности.

— Ничего, милая. Все в порядке. Абсолютно все в порядке.

В следующие два дня жизнь Хита превратилась в сплошной кошмар. Петиция, требовавшая отозвать его с поста шерифа, произвела изрядную шумиху: его трижды вызывали на окружную комиссию, но так ничего и не решили. Мастерс категорически отказался швырять подростков в переполненные камеры — даже на короткий срок, пока за ними не явятся родители. Для чего это делать — для изучения темных сторон жизни? Никогда, пока он шериф! Что же до извещения родителей, то нет никакой проблемы: дайте еще пятнадцать полицейских.

Потом эта авария, за которую, по убеждению Мастерса, был в ответе Том Мур. Ее трагический итог: семь оборванных жизней — все выпускники-отличники, осенью бы поступившие в университеты на спортивные стипендии. Ребята нравились учителям, пользовались уважением у одноклассников, были любимцами в семьях. Невосполнимая потеря.

Хит присутствовал на заупокойной мессе и весь день после аварии читал лекции в школе, привлекая пьющих и непьющих подростков к участию в финансируемых деловыми кругами программах превентивной борьбы с алкоголем.