Шрифт:
ЛЕВИ Владимир Львович
"НАЕМНЫЙ БОГ"
Как тесно под этой кожей, как много я жизней прожил за всех, кто не смог, за всех, кого нет, за тысячи солнц и мильоны планет…
За что же, шепчу я, Боже, Ты счастье мое умножил, со мною бы надо строже, ведь я нарушал обет…
И слышу ответ: не может никто свою жизнь итожить, а счастье на луч похоже, прорвавшийся сквозь портрет…
Уходя не гасите свет
Не только о себе
Смотрю в этот глаз, наставленный на меня, словно пистолетное дуло. Бр-р, не сказал бы, что чувство приятное. Глаз-то мой, между прочим.
Такова видимая реальность.
А рассказ наш о другой — той, что там, за…
Эта книга, многожанровое повествование в прозе и стихах, пишется наново, с привлечением прежних текстов, основательно переработанных.
Гипноз — стержень, вокруг которого собирается многое человеческое…
Тема серьезная, без шуток не обойтись.
Однажды мне надоело причесываться, и я подумал: "А почему бы не вырастить на голове кактус с цветочками?"
Овечкам эта идея понравилась.
И они обозвали меня гипнозавром.
Глава 1. Гипнотизер выходит в полночь
основы охмурологии
Как начинается стезя? Как можно или как нельзя…
Я рассекретил старый миф, сверхчеловека надломив, и в духоте железных кружев каморку детства обнаружил.
… Ты подтвердишь: я никому не врал, что с бытием справляюсь лучше прочих, с самим собой включительно… Напротив, не лучше, а хуже, да, хуже многих, пусть не большинства, о коем нам судить нельзя, поскольку мы только понаслышке с ним знакомы, крутясь в своем подзвездном меньшинстве.
И если бы не зов моей стези, и я бы не умел гипнотизи…
ГИПНОЗАВР
Первые опыты на школьных учителях
В основе крупных событий лежат мелкие глупости. Стрелочники судьбы не ведают, что творят.
Старшая двоюродная сестра Таня сказала мне, третьеклашке, что у меня гипнотический взгляд.
Сказала шутя, со смехом. А я возьми да поверь.
Танюша, конечно же, не могла и представить себе, что своим ироническим замечанием закладывает колею моей жизни, а с нею и судьбы многих…
Потом самые разные люди мне это повторяли множество раз, уже взрослому, уже доктору.
Повторяли, не ведая, что любое, даже самое заурядное или уродливое лицо — гипнотично.
Да, каждый — гипнотизер, каждый — внушатель, если вглядеться… И ребенок, и старец. И мужчина, и женщина. И человек, и кошка, и бабочка…
Магия линий, цветов и пятен, волшебство объемов, музыка внутреннего движения…
Облик всякого Живого существа несет вселенскую тайну, сообщает о чуде Творения; само его присутствие, даже незримое, магнетизирует пространство и время. Kaждое лицо делает взор по маршрутам своих страстей. Каждая фигура приглашает к танцу чувства и мысли… Чуть шире зрачки, чуть сильнее блеск радужек, чуть энергичней излом бровей — или какая-то складка идет не совсем обычно — и вот это ужe что-то значит, что-то особенное, таинственное…
Знаменитый телепат и гипнотизер великий медиум Вольф Мессинг утверждал, что способность к гипнозу впервые у себя обнаружил в трамвае.
Ехал он без билета, мальчишка, без денег, а тут контролер…
Достает Вольф Григорьевич, царствие ему небесное, из кармана какую-то смятую пустую бумажку, протягивает контролеру, глядя в глаза ВНИМАТЕЛЬНО и говорит: в-в-в-в-в-в-вот — мой — билет…
Контролер тут же впал в транс и поверил, дальше пошел… Может, и не впал в транс, просто поверил. Может, и не поверил, просто пошел. Может, не разглядел, что за бумажка. Может, усталый был или особо задумчивый. Или принял парнишку за чокнутого…
По некоторым свидетельствам, Вольф Григорьевич мог и присочинить, кто из нас без греха…
В те далекие-близкие-вечные совково-школьные времена мы с приятелями часто от нечего делать играли в гляделки: уставимся друг на друга, и кто первый моргнет, с того фантик, или щелбан по лбу.
Я выигрывал чаще, потому что роговица у меня хорошо увлажняется, и была, как и ныне, манера: чуть что — резко поднимать брови, очень подвижные.
А пребывал я в очередной своей личиночной стадии: был полуразоблаченным вундером и старательно мимикрировал. Ради призрачной возможности быть принятым в Обыкновении, этой самой великой стране планеты Земля, всячески оглушался и оглуплялся, учился как можно хуже, косил под своего в доску, изображал из себя микрокомпанейского макролидера.
На уроках делать мне было нечего, спрашивали редко. А вот сегодня я сам хочу, чтобы учительница меня вызвала. Белла Александровна, по прозвищу Бяша, наша добродушная и крикливая англичанка, перманентно беременная, устремляет глаза в классный журнал…
А я — на нее. Напряженная тишина… Стоит только взглянуть одним глазом на физиономии… или прислушаться, в каких углах затаилось дыхание…
Бяша водит по журналу глазами… вверх… вниз…
Сколько это будет продолжаться?.. В руке обкусанная синяя ручка… Ну… Ну же… Меня!..
— Имярек, плиз, вуд ю кам ту зе деск.
Есть!.. Я волшебник и маг! Я могу!.. Правда, в другой раз, сколько я ни буравил Бяшу глазищами, гипноза не получилось. Один раз, наверно, слишком пыхтел — Бяша вдруг раздраженно произнесла: "Прекрати!.. Или выйди из класса!.." Она была уже с пузом, месяце на седьмом.
Я продолжил опыты на других.
Физкультурник Ефтим (Ефрем Тимофеич), хрипатый мужик уголовного типа исполнял мои мысленные приказания через раз, зато точно: раз пять я заставил его ни с того ни с сего упасть и отжаться.