Чтение онлайн

Однако сравнение с Астианактом и пылкая отцовская любовь сыграли свою роль. И это можно рассматривать как предупреждение сильным мира сего избегать классических сравнений и гипербол в тех случаях, когда необходима кристальная ясность.

Дальнейшие печальные события хорошо известны: замученные маршалы, предатель Мармон, безжалостные монархи, последние судорожные попытки сопротивления и два отречения от престола. Мария-Луиза продолжала делать то, что ей было велено, но как-то всё время оказывалась не там, где надо.

Третьего апреля он написал ей: «Дай понять своему отцу, что пришло время нам помочь».

Его надежды не оправдались. Из-за её отца им никогда более не суждено было жить вместе. Седьмого апреля полковник Галбуа привёз короткое печальное письмо от Наполеона и известие о его окончательном и безоговорочном отречении от престола.

«Прощай, моя милая Луиза. У меня сжимается сердце, когда я думаю о твоих страданиях. Всего тебе наилучшего.

Нап.».

На следующий день пришло другое письмо, более длинное и подробное, простое и трогательное:

«Россия хочет, чтобы я стал сувереном острова Эльба и жил там, а ты и твой сын владели бы Тосканой. Это позволило бы бывать со мной столько, сколько захочешь, а также жить в стране, подходящей для твоего здоровья. Но Шварценберг от имени твоего отца протестует против этого. Кажется, твой отец стал нашим самым заклятым врагом. Поэтому я не знаю, каково будет решение... Я бы покончил с этой жизнью, если бы не знал, что это удвоит твои страдания...

Прощай, моя милая Луиза. Мне тебя очень жаль. Напиши своему отцу и попроси его отдать тебе Тоскану. Мне вполне достаточно острова Эльба.

Прощай, мой друг. Поцелуй своего сына.

Нап.».

Мария-Луиза была тронута: намёк на самоубийство взволновал её, и как истинная жена, она была намерена сразу поехать к нему.

Супружеские порывы Марии-Луизы встретиться с мужем погасили с удивительной лёгкостью. Полковник Галбуа заметил, что поездка может оказаться небезопасной, хотя ей предоставят эскорт, что по дорогам шныряют отряды казаков. Мадам Монтебелло, имевшая на неё известное влияние и испытывавшая неприязнь к Наполеону, также высказывалась против поездки, мотивируя это тем, что она должна посоветоваться с отцом.

Мария Валевская не послушала бы никого из них.

Эта безуспешная попытка настоять на своём, возможно, внушила ей неприязнь к горячей корсиканской крови человека, за которого она вышла замуж. В конце концов, она: покинула двор Вены не для того, чтобы жить на маленьком острове, быть может, с неудобствами и в окружении грубых корсиканцев. Она ответила Наполеону, но не поехала к нему. Сообщают, что она также написала своему отцу и попросила себе убежища в Австрии, где хотела спокойно жить и воспитывать своего сына. «Своего сына». Но он был также сыном Наполеона. Казалось, теперь уже это ни для кого ничего не значило.

Но ей пока не суждено было обрести покой. Русский царь с большей теплотой относился к Наполеону как к человеку, чем император Австрии — к своему зятю. Царь приехал в Париж на белой лошади, которую ему подарил Наполеон. Это было странной, но хорошо продуманной любезностью. Он хотел взять на себя заботу о судьбе жены и ребёнка низвергнутого императора и послал графа Шувалова сопровождать императрицу до Орлеана, что находился в шестидесяти милях, а затем до Фонтенбло — это ещё пятьдесят миль. Обнадеженная этим Мария-Луиза была готова выполнить свой долг и написала отцу, что уезжает в Фонтенбло «завтра».

Она отъехала в Орлеан девятого числа в окружении свиты Бонапартов и лошадей. Казаки ограбили те экипажи, которые двигались в конце процессии, но Шувалов проследил за тем, чтобы всё вернули.

В Орлеане начался период новых сомнений. Важные, но противоречащие друг другу послания направлялись в разные стороны. Австрийский император Франц твёрдо решил, что его дочь и внук должны находиться под его опекой, и ему было глубоко наплевать на отцовские чувства Наполеона. Всё уже было решено. Но в Орлеане Мария-Луиза всё ещё питала иллюзию, что ей дадут возможность поступить согласно своей воле и выполнить свой долг.

Братья Наполеона Жером и Жозеф не меньше Шувалова настаивали на том, чтобы она ехала. Наполеон, преодолев депрессию и отбросив мысли о смерти, предлагал Марии-Луизе совместную поездку в Парту. В первом письме от 11-го числа он писал.

«Здоровье моё хорошее. Я полон уверенности в себе, особенно если ты в состоянии смириться с тем злым роком, который меня преследует, и найдёшь в себе силы убедить себя, что можешь ещё быть счастлива в данной ситуации. Прощай, мой друг; я думаю о тебе, и твои страдания для меня безмерны. Всего тебе наилучшего.

Нап.».

Что ещё мог сказать низвергнутый монарх? Но письма Марии-Луизы были полны «отговорок» и сообщений о плохом здоровье.

«Я был крайне обеспокоен (писал Наполеон 12-го числа в 10 утра), узнав о том, в каком плачевном и скверном состоянии находится твоё здоровье... Мы поедем, как только ты поправишься. Прощай, моя милая Луиза, повороты моей судьбы волнуют меня только потому, что они касаются также и тебя. Люби меня и никогда во мне не сомневайся».

По словам австрийских посланников, сейчас она собирается ехать на север, в Рамбулье, для встречи с отцом.

Возможно, она верила в благие намерения своего отца, но ясно одно — она была рада встрече с ним. Во всяком случае, она подчинялась его приказам.

Мария Валевская, даже если бы у неё было четыре отца, злых или добрых, поехала бы к своему мужу в любое, самое отдалённое место.

Следующее письмо Наполеона не было доставлено Коленкуром адресату. Оно датировано 13-м числом, тремя часами утра.