Чтение онлайн

Сам князь вышел на переговоры:

– Если ты волхв, скажи, что сбудется с тобою самим?

– Мои Боги говорят, что ты не в силах причинить мне вред. И еще говорят мои Боги, что свершится скоро великое чудо.

– Говорят? Врут твои истуканы! Получи!… – с этими словами Глеб обрушил топор, ранее спрятанный под плащом, на голову жреца.

Все, кто стал за язычника, были порубаны предательски налетевшей, остервенелой и вооруженной до зубов дружиной.

Года через три епископ Феодор скончался при странных обстоятельствах, Глеб тоже отправился вслед за святым отцом в свой христианский ад два лета спустя. Произошло это, надо полагать, не без ведома Стрибога.

Не было и нет всеобщего рецепта от бед, единого лекарства от всех болезней. Если власти и знали об этом, то от осознания собственного бессилия казнили направо и налево, тщетно доказывая свою необходимость и значимость. Любой инакомыслящий тем или иным способом преследовался, изничтожался, его втаптывали в грязь, сжигали и распинали. Между тем, именно еретики от науки, отщепенцы от религии, язычники искусства подымали человеческую культуру ввысь, покоряя вершину за вершиной. Именно то, что называют благом цивилизации или государственным благом неумолимо сталкивало культуру вниз и обращало в ничто.

… Игорь, когда выдавалась свободная минутка, старался припомнить, кто ныне правит за морем, перебирая один за другим разрозненные факты истории.

Государь Владимир Мономах!? Нет, это вроде бы давно помер. Впрочем, за тридцать два года фактического правления этот властитель изрядно досадил ростовщикам, недобитым хазарам и «миссионерам», устроив им веселую ночь в 1113-году. Со времен Вещего Олега, пожалуй, у Руси не было лучшего князя. Вот кто, действительно, Красно Солнышко! – думал Игорь.

Отпрыск же самого Вещего, – вспоминал он, – тоже Олег, в 940 году был провозглашен королем Моравии, там при поддержке двоюродного брата – Игоря Старого, воевал с венграми. Война продолжалась девять лет с переменным успехом, сначала Боги покровительствовали Олегу Младшему, но после военных удач, его разбили на реке Мораве. Бесполезным выдался и поход на Велеград. После победы у Ольмюце последовал разгром при Брюнне.

Затем из Гардарики пришло известие о смерти Игоря – сестрино письмо звало домой. Около года погостив у ляшского князя Земислава, и приняв христианство, Олег Младший вернулся в Киев, где помог сестре Ольге расправиться с древлянами, свидетелями её предательства, и благоустроить на новый лад Русь. Олег кончил свои дни в 967 году, так и оставшись лишь тенью великого языческого отца…

По смерти Мстислава, сына Мономаха, – как Игорь знал, – Рюриковичи окончательно передрались, не брезгуя никакими средствами, лишь бы досадить соседу. Тут припомнил он и младшего Мономашича, Юрия, прозванного Долгоруким, за персты загребущие. Юрий действительно застроил Ростово-Суздальский край, и поставил он на реках да озерах немало городов и крепостей – та же Москва с Дмитровым, Звенигород, Переславль-Залесский и Юрьев. Однако женатый на дочери половецкого хана, князь не раз подговаривал тех же половцев нападать на Русь. Жен, к слову, стеснялись князья брать из славян, пришла мода на ромеек. На склоне годов Долгорукий воссел на Киевском престоле, но, будучи превеликим любителем питья, еды, женщин, не прокняжил там двух лет, как скончался. Не выдержало старое сердце, ему было около шестидесяти пяти.

Друг-дружку князья христианские, взявши в плен, как правило, ослепляли – так случилось с Васильком, и зятем Глебовым, выжгли очи рязанскому князю Ярополку.

Еще Мудрый Ярослав заметил к стыду своему – оскудела, мол, земля русичей на ученый люд. И тогда хлынули на Русь греки да латыняне, иудеи и персы, уму-разуму нас поучить. Отчего же не послушать разумных иноземцев, коли не врут и душой светлы? Только стоило ли резать собственных книжников?

О подвигах и подвижничестве святых, монахов да аскетов слагались легенды, но если целомудренное и трезвое поведение вдруг стало предметом пристального внимания и восторженных речей – знать, вызывало оно удивление и не было обычным. «Судити митрополиту опорочи мирян, а в что их осудить, волен…» – выносить сор из избы никто и никогда не любил, а культовые служители и подавно.

Мы и ныне поднимаем на щит то одного, то другого сановника, соизволившего проявить благотворительность – пожалеть сирот и бедных детишек. Он поставил одной рукой свечку в храме, другой – подписал указ о начале военных действий. Не свеча ли это за упокой окровавленных мальчиков?! От щедрот своих князь с княгинею сыпали полну руку мелочи на головы подданных, осчастливленная подачкой голытьба дралась и ползала в глине, выискивая монеты, на потеху знати да бояр. Кому досталось – тот кричит здравицу, кто остался с носом – желает околеть более удачливому и не только ему. Не помилует князь – так, княгиня заступится. Не можешь совладать с мужчиной – одари его женщину соболями да мехами, подари ей платье в яхонтах. Правда, редкая женщина осмеливалась в стародавние времена вмешиваться в державные дела супруга.

* * *

Тучи над Арконой сгущались. Сколь ни сильны, ни многоопытны руги в деле ратном – не совладать их дружине малой с врагом многотысячным. Триста бойцов – световидовых всадников содержало святилище острова. Воины отдавали храму военную добычу, случись сеча, а быть в дружине бога – само по себе почетно. Они подчинялись исключительно волхву Любомудру, и князь не имел над ними власти. Роль его, как и князя в Древнем Новгороде, сводилась к разбору жалоб и обороне острова. Самые образованные люди того времени, волхвы, правили Буяном, – думал Игорь, – это лишний раз опровергает распространенное мнение о пиратской сущности ругов. Врут германские клирики – перед епископами они выслуживались.

Человек двести можно еще было собрать из числа изгоев, они добрые бойцы, им терять нечего. Три больших лодьи промышляло вдоль Янтарного берега Рутении – это еще сотни полторы варягов. Остальные островитяне – юнцы безусые, старики и женщины.

Лютоборов младший брат ни с чем вернулся из Киева. Великий князь Мстислав не принял дерзких язычников – с каких это пор единокровники словене стали варварами? С тех самых, как окрепла христианская церковь на Руси, мигом объявив все прочие веры греховными, а собственную – единственно правильной.

В угоду попам, чтобы утвердить чуждую русичам традицию, в начальный свод летописи тогда и сделали вставку об Андрее, брате апостола Петра, который, дескать, по дороге в Рим завернул в Киев, потом пошел в Новгородчину.

Так он и стал, мол, первым удачливым христианским проповедником на Руси. И об этом говорилось: «Святой Андрей от Иерусалима прошед Голяд, Косог, Родень, Скеф… Скиф и Словен лугами, степями, достиг Смоленска, и ополчений Скоф и Славянска Великого, и Ладогу оставя, в ладью сев, в бурное вращающееся озеро на Валаам пошел, крестя повсюду и поставлял по всем местам кресты каменные. Ученики же его Сила, Фирс, Елисей, Лукослав, Иосиф, Косма повсюду сделали ограды и все посадники (т. е. заместители правителей-князей) доезжали от Словенска и Смоленска, и многие жрецы окрестились и капища Перуна и Велеса разрушили и уничтожили».