Чтение онлайн

— Странно, — сказал я и сосредоточился.

Окно с треском захлопнулось. Моя игрушка действовала.

— Сквозняк, — грустно сказал Доминик.

— Возьми, — я протянул ему пластину, — и попробуй все-таки увидеть все три цвета.

Он сунул ее в карман без всякого энтузиазма.

Хозяйство у Эски было все-таки порядком запущенно. Я с удовольствием занимался починкой и подправкой и, кажется, вполне отрабатывал свою тарелку супа и крышу над головой. Пришлось побыть и вышибалой для особо разбуянившихся посетителей, и истопником, и водоносом.

Поздно вечером мы сидели с Джоло в уже опустевшей харчевне, и Эска обслуживала нас сама. Она как будто и не устала за долгий день. Лично я валился с ног. Джоло смотрел на нее грустно и покорно как преданный пес. Кажется, я начал понимать, почему он до сих пор не женат. Что-то в этом духе я ему и сказал.

— Да, — кивнул он, — всё жду, когда она согласится. Она стоит того, правда?

— Жди, — сказал я.

— А ты-то почему не женат, Кристи-Заморыш? Королеву ищешь? Или со смертью воюешь? Так наплоди детей ей назло — вот и всё!

— Непутевый я, и нет у меня ничего. Какие дети!

— Ерунда. Хозяин из тебя отменный, всё в руках горит, тебе надо только найти женщину с хозяйством и пристроиться, раз своего дела открыть не можешь.

— Да я, было, пристроился, — признался я опустошенно, — и женщину нашел, и сразу трех детей, и дом, и сад, и бакалейную лавку…

— Ну? И?..

— Это было в Араклее.

Мы выпили на этот раз совсем немного, но развезло меня прилично. Я даже не сразу сообразил, что происходит, кто вошел, и откуда такой до боли знакомый звук — бряцанье оружия. Голова моя сладко кружилась, словно плыла по волнам отдельно от тела, как арбуз по реке. Я обернулся медленно, спиной чувствуя приближающуюся жуть. Жуть заключалась в том, что пришли за мной.

Это были люди из охраны одной из самых знатных дам в Тиноле — графини Гринцинии Гальма, о которой я слышал, но которую никогда не видел. Никаких дурных слухов, кроме склонности к любовным приключениям, о ней не ходило. По нашим временам, когда что ни аристократ, то своего рода монстр с немыслимыми пристрастиями, это была просто удача. Оставалось только радоваться, что меня потащат к этой легкомысленной даме, а не к герцогу Навскому, например. Но больше радоваться было нечему.

Легкомысленные дамы мне надоели до сухости в горле. Все было знакомо до тоски: записка, служанка, а еще лучше — вооруженная охрана. Не знаю, что они видели во мне особенного, какую такую нездешнюю красоту, но у кого бы я ни служил, рано или поздно хозяйские жены, сестры, тетушки и племянницы, такие же развращенные от безделья, как и вся знать в Навскии, требовали меня к себе. Мои интересы в расчет не принимались, хотя мне ничего этого было не нужно. Я, будучи самым заурядным человеком, хотел просто иметь дом, семью, кучу детей, дело, которым можно заниматься с чистой совестью и двух-трех хороших друзей. И еще, конечно, чтобы каждый человек умирал, когда ему положено. Вот, пожалуй, и все мои мечты.

Я понятия не имел, зачем понадобился этой графине, которой уже за пятьдесят, и которая меня и видеть-то не могла, потому что я только вчера объявился в Тиноле, но у меня появилось тоскливое чувство какой-то обреченности. Мои предчувствия обычно сбывались, и это мне совсем не понравилось.

Впрочем, сопротивляться было бесполезно. Я молча встал и пошел за одеждой. Эска пыталась что-то разузнать у хмурого капитана, но ничего не добилась.

— Не ходи с ними, — возмущенно сказала она мне, когда я вернулся с полушубком и шапкой, — они не имеют права, они — не полиция!

— В таких случаях лучше сразу подчиниться, — сказал я, наматывая шарф и прекрасно понимая, что героем в ее глазах не выгляжу, — я знаю, что это такое, сам служил в охране.

— Зачем ты ей нужен? Что у тебя с ней может быть общего?

— Не знаю, — усмехнулся я, — во всяком случае, общих детей у меня с ней нет.

— Побыстрей! — буркнул капитан.

Я накинул полушубок.

— Не волнуйся, хозяйка, скоро вернусь.

Эска только покачала головой.

— У меня дурное предчувствие, Кристи.

— В любом случае, мне терять нечего.

— Ну, если так…

Мне захотелось ее успокоить, потому что она и правда расстроилась и смотрела на меня большими встревоженными глазами кошки, у которой украли котенка.

— Ничего со мной не будет, — сказал я уверенно, — вернусь — расскажу.

— Смотри, не удери опять на шестнадцать лет, — усмехнулась она.

Снег скрипел под ногами, я шел, медленно трезвея и стараясь ни о чем не думать. Все догадки были бесполезны, но почему-то вспоминались слова Ведбеды о том, что я глуп, но за меня теперь будут думать другие. С первым я бы еще мог согласиться, но второе утверждение меня никак не устраивало.

Особняк графини Гальма располагался в самом центре Тиноля и выходил окнами на набережную. Наш маленький молчаливый отряд, борясь с метелью, пересек Цветочный мост, миновал заиндевелую ограду и мимо желтеющих из-под снега статуй добрался до парадного подъезда.

В огромной как зал прихожей я был тут же раздет расторопными лакеями и только потом обнаружил, что остался без охраны. Оказалось, что я был не столько пленником, сколько гостем. Это мне радости, впрочем, не прибавило, манера приглашать в гости говорила сама за себя. Господа есть господа.

У меня было достаточно времени, чтобы оглядеться и отойти от холода, пока за мной не пришла легкая как бабочка горничная и не предложила проводить меня к графине. Ее общество понравилось мне гораздо больше, чем угрюмый капитан со своими солдатами. Она улыбалась мне и охотно отвечала на вопросы, на которые знала ответы. Как ее зовут, она сказала, а зачем я нужен графине, понятия не имела.

— Матушка такая странная!

— Матушка? — удивился я.

Девушка, шедшая на полшага впереди меня, была в переднике и чепце и держалась очень просто. Я остановился.

— Ты разве не горничная?

— Горничная, — сказала она весело, — но я ее дочь. Незаконная. Графиня могла отдать меня в приют, или в монастырь, или подбросить кому-нибудь, как это принято у знатных дам, но она оставила меня при себе. Она так добра ко мне!

Девушка была очень красивая, смуглая, с голубыми глазами и огромными черными ресницами.

— Но это же дико — быть у своей матери служанкой, — сказал я ей.

Она пожала плечиком и улыбнулась.

— Нынешний король очень строгий и порядочный. Он запретил признавать незаконных детей.