Чтение онлайн

— Эска!

— Опомнись, Кристиан, — грустно улыбнулась она, сжимая мои руки в своих, — разве это жизнь? Разве этого мы хотели? Думаешь, мне нужна эта роскошь: балы, званые обеды и конные прогулки с герцогиней Алонской? Я умираю с тоски в твоем дворце, пока тебя носит по всей стране, как будто ты нарочно от меня убегаешь…

— Я не свободен, Эска, я погряз в каком-то своем долге. Но я же люблю тебя! Я не смогу вынести ни одной твоей слезы! И ты это прекрасно знаешь. Что мне сделать, чтобы ты была счастлива, что?

— Это выше твоих сил, — усмехнулась она, — хоть ты и король Лесовии.

Я целовал ее, путаясь в драгоценностях, сминая ее прическу и осторожно укладывая ее на кровать, у меня не было к ней похожей на затмение страсти. С той поры как я увидел ее безумной в сгоревшем Тиноле, я боялся на нее дышать. Я смертельно боялся ее испугать и тем более обидеть.

— Ну, скажи, чего ты хочешь?

Я был осторожен с ней как кошка со своим котенком, но мне показалось, что я все-таки причинил ей боль, так изменилось вдруг ее лицо.

— Тебя, — сказала она обреченно, — тебя! — почти выкрикнула она, срывая с себя цепочку гранатовых бус, — тебя!

Что-то зашумело в голове, наверное, кровь. Никогда моя нежность к ней не перерастала в страсть, и никогда я не видел у нее таких отчаянных и влекущих глаз.

— Тебя, — повторила она уже шепотом.

— Так в чем же дело?

Я расстегнул камзол, я снял ремни, я скинул рубашку, я вспыхнул как сухое сено, крепко сжимая ее в объятьях и позволяя наконец своим губам и рукам действовать самостоятельно. И как будто теплые волны подняли меня с холодного дна, закружили и понесли по течению, и в этом было что-то тоскливо-знакомое и пьянящее. Я закрыл глаза, и мне казалось, что само солнце обнимает меня своими лучистыми руками. «Астафея!» — вспыхнуло у меня в расплавленном мозгу, — «Астафея!» — защемило мое сердце, — «Астафея!» — прошептали мои безумные губы, — «Ас-та-фе-я…»

И всё померкло.

— Не переживай, Заморыш, — сказала Эска спокойно, — для меня это не такая уж неожиданность.

— А для меня — неожиданность, — честно признался я, ища глазами, куда бы провалиться, — потому что я в самом деле тебя люблю, можешь мне не верить, но это так, от этого никуда не денешься…

Она мне не верила.

— Если б я знала тогда, я бы никогда не позволила ей улететь. Я же не враг тебе, Кристиан.

— Я люблю тебя, — упрямо настаивал я, — я знаю, что ты моя!

— Господи, что ты наделал?!

Эска отвернулась, но я взял ее за плечи и повернул к себе.

— И что же я наделал? Что?

— Ты хотел как лучше, я понимаю… ты всегда хочешь, как лучше, ты добрый. Только получается у тебя черте что!

Я смотрел на нее с немым отчаянием, сознавая, что она права. Я всегда хочу как лучше, мои чувства расходятся с моим долгом, я вяжу себя в три узла, а это еще и никому не нужно!

— Я несчастлива с тобой, Кристиан, — сказала она обреченно и беспощадно, — я ни в чем тебя не виню, я за всё тебе благодарна, но я с тобой несчастлива. Мы живем не так, как мы хотели, и не для того, зачем родились. Мы не на своем месте, понимаешь? И я, и ты… Я была счастлива только в детстве, да в своей харчевне со своими друзьями и своим незаконным сыном, когда просто ждала тебя. Всю жизнь ждала. И не дождалась.

Теплый летний вечер ласково заглядывал в окно. Я тупо сидел на смятой кровати, сжав голову руками. Я знал, что могу превратить это томное лето в лютую зиму, но я боготворил этот мир, я относился к нему с таким же трепетом, с такой же осторожностью и жалостью, как к своей Эске. Только этому миру, как и ей, нужно было от меня что-то совсем другое.

Королева уехала на следующий день назад в Трир. Я проводил ее до реки, потом вернулся во дворец. Там у моих врагов всё было уже готово, и я мрачно обрадовался, что Эска уже далеко.

Все отвернулись от меня: и моя страна, и мои друзья, и мои военачальники, и моя жена. Я знал, что идя по коридору из тронной залы в свои покои получу удар кинжалом в спину, но и не подумал защищаться. Зачем мне было жить? Мне это надоело до отвращения.

Шаги гулко отдавались под сводом. Пять, шесть, восемь… Кто-то стоял за портьерой, готовый на всё. Я желал ему успеха. Мы медленно сближались.

— Эй, король! А как же традиции?!

Крик был похож на вопль о спасении. Я удивленно обернулся. В начале коридора показался Сетвин с бутылкой в поднятой руке.

— Или ты совсем зазнался, Кристиан Дерта?

Я стоял как каменная опора, холодный, бесчувственный и тупой, и только слезы туманили глаза, и я уже не видел, как он быстро подошел, схватил меня за рукав и потащил за собой в свои покои.

Его трясло. Меня тоже. Быстро разлив вино, он сунул мне бокал и залпом выпил сам.

— Ты что это, герцог? — усмехнулся я.

— Я? Ничего… Какого черта ты ходишь один? Где твои телохранители?

— Зачем они мне?

— Затем, что тебя хотят убить.

— В самом деле?

— Тебя чуть не убили!

— Разве меня могут убить, — сказал я, качая головой, — когда мой герцог Лемурский так любит соблюдать традиции?

Он отвернулся и втянул голову в плечи.

— Так ты всё знал?

— А ты к этому еще не привык?

— Ты не мог этого знать! — Сетвин повернулся и посмотрел на меня с отчаянием, — не мог!

— Почему? — удивился я.

— Потому что Зорлез сказал, что всё получится. И какого черта ты шел, если знал?!

Я долго хохотал, чем привел бедного Сетвина в полное замешательство. И много пил. И снова хохотал…

Зорлез был один. Похоже, он ждал меня или предвидел, что я приду к нему. В конце концов, это должно было когда-то случиться. Этот человек роковым образом повлиял на мою судьбу еще в ранней юности и, как оказалось, вмешивался в нее до сих пор.

Сетвин проводил меня к его комнате, и мне не долго пришлось стучать в тяжелую дубовую дверь. Она со скрипом отворилась. На пороге стоял маленький аккуратный человек в мышино-сером костюме со скромным белым воротничком. Лицо его было совершенно правильно, но лишено всякого выражения и красивым не казалось, скорее скучным. Я ожидал встретить какого-то демона и приготовился к схватке, поэтому просто застыл от неожиданности, затвердел, как расплавленный сахар. Я вспомнил, где видел его. И я узнал его.