Чтение онлайн

— Здравствуй, Кристиан, — сказал он спокойно.

— Здравствуйте, доктор Орисио, — ответил я.

— Проходи.

Я прошел в большую светлую комнату с высоким лепным потолком, там на светло-зеленом фоне были нарисованы голубые и оранжевые цветы. Рыжая занавеска, как кусок пламени дергалась от ветра в распахнутом окне. Желтая мебель была старой, слишком старой…

Зорлез спокойно сел в кресло и скрестил ноги. Он не был похож на демона, но когда заговорил, я понял, что схватка нам всё равно предстоит. И может быть, более жестокая, чем я предполагал.

— Мания величия — вот твоя беда, — начал он без предисловий, — и не я первый тебе об этом говорю.

Я молча стоял и смотрел на него, чувствуя скорое приближение долгожданной развязки. Я догадывался, что так и будет, когда истерически хохотал у Сетвина.

— Как ты посмел вмешиваться в ход истории? — спросил он строго, — как ты посмел возомнить, что тебе это позволено? Ты убил короля, ты захватил чужой трон, ты ввязался в войны и побеждаешь там, где это исторически невозможно. И проигрываешь там, где просто обязан был победить. Кто ты такой, я тебя спрашиваю?

Как мне надоел этот вопрос!

— Прежде всего, тот, кто хочет помочь этому больному миру, — сказал я твердо, — и кто может это сделать.

— Похвально! — усмехнулся Зорлез, — мыслишь верно. Но с чего ты взял, что должен это делать в одиночку?

Такая мысль мне в голову не приходила. Никогда. Я даже попятился, пока не уткнулся в подоконник.

— Все эрхи уже несколько столетий бьются безуспешно над этой задачей, а Кристиан Дерта решил, что он может и должен всё сам! Это то же, что бросать песчинку в океан. Всё равно утонет, а от тебя только круги по воде!

— Это я сам понимаю.

— А что толку, что ты это понимаешь! Нас должно быть много, не меньше пяти процентов на этой планете, каждый двадцатый. Только тогда мы сможем что-то изменить. А пока мы не смеем ничего тут трогать и ничего менять. Не имеем права, понятно? Мы должны быть кристально чисты и честны, и терпеливы. И больше пока ничего.

Это ставило с ног на голову все мои предположения и убеждения. Я действительно выглядел в такой ситуации глупо и самонадеянно. И главное, получалось, что все мои жертвы были зря. Даже во вред. Я почти захлебнулся от стыда и раскаяния, но что-то мешало мне с ним согласиться. Мой внутренний голос, мое беспощадное чувство долга, который я так до конца и не понял.

— Вы были честны, доктор Орисио, — усмехнулся я, — знаете, к чему привела ваша честность? Напомнить вам? К тому, что меня оклеветали. Кроме меня ведь некому было донести Навскому о заговоре. А знаете, к чему привело ваше невмешательство? К тому, что меня чуть не убили сейчас. Это вы им сказали, что у меня нет защиты?

— Разумеется, — гордо заявил он, — я — эрх. Я не умею врать, как ты. И я считаю, что тебя давно пора убрать отсюда.

У меня не было к нему ненависти, не было даже возмущения. Он мне просто не нравился.

— Вот как? — сказал я, пожав плечом, — тогда какой смысл? Ведь я же еще не выполнил своей космической задачи.

— И никогда не выполнишь, — холодно сказал Зорлез, — теперь уж точно. Ты — наша неудача, это надо признать. Сложный мир! Противоречивый мир! Неповоротливый мир! Эрхам безумно трудно сюда внедриться. Ничего у нас с тобой не получилось. В шестнадцать лет ты взял и сбежал из дома. Потом было вернулся, но какой-то рок занес тебя во дворец. Почему-то ты решил, что твоя цель — обезвредить моделятор. Потом ты решил воскресить девушку и чуть не испортил климат на планете. А потом ты вообще возомнил, что надо спасать Лесовию! Ты делал всё, только не то, что от тебя требовалось.

— Так что же, черт возьми, от меня требовалось? — спросил я почти в бешенстве, — что?!

Зорлез посмотрел на меня снисходительно, даже с легким презрением, он не собирался меня щадить. И врать не умел.

— Как будто ты сам не знаешь, Кристиан Дерта.

— Я? Если б я знал, я свернул бы горы, доктор Орисио. Но я слеп как земляной червяк.

— Ты не слеп. Просто ты уже слишком человек, а люди не видят того, чего не хотят видеть. Есть у них такая несовершенная черта.

— Что вы хотите этим сказать? — спросил я мрачно.

Он встал, подошел ко мне и заглянул в глаза. Он стоял так близко, что и отвернуться от него было невозможно.

— Скажи-ка мне, Кристиан Дерта, чего тебе хотелось всю жизнь? Только честно. Ну?

— Ничего, — буркнул я, — просто жить спокойно, иметь дом и кучу детей. Всё!

— Так какого черта! — сказал он с отчаянием, — какого черта у тебя нет ни дома, ни детей, ни спокойной жизни?! Что ты выдумываешь себе вселенские задачи и всё время куда-то лезешь? Где тебя носит, чего ты хочешь?..

Он еще не закончил, а я уже почувствовал себя раздавленным, мне захотелось вырваться и убежать. И не слышать его последних слов.

— Я же говорил, что нас должно быть много, — усмехнулся доктор, — плодиться и размножаться — вот была твоя космическая задача.

Потом я уныло сидел в кресле, а он ходил вокруг меня и рассказывал, как было у них задумано. Меня родила одинокая женщина с Тополиной улицы, звали ее Ведбеда. Почти в тот же день у хозяина харчевни напротив родилась девочка-эрх. Моя судьба. Я был привязан к ней еще раньше, чем родился. Мы неминуемо должны были полюбить друг друга и пожениться в конце концов. И жить долго и счастливо. Ведбеда оказалась сектанткой, и ее аскетичная секта никогда не простила бы ей рождение ребенка. Она просто подкинула его Юзесту. Впрочем, это не помешало. Мы с Эской очень скоро привязались друг к другу гораздо больше, чем брат и сестра. Помешало другое. Сам же доктор Орисио со своей честностью. Я ушел от Эски и, как оказалось, навсегда.

— Значит, она тоже — эрх?

— Конечно. Только она испугалась сама себя. Во время Черной Смерти она пережила сильный стресс, ей слишком много открылось сразу, но она предпочла сойти с ума. Ты оказался смелее. Но от нее, по крайней мере, никакой опасности, а ты — всё равно что разбуженный вулкан.

— Эска — эрх! — повторял я потрясенно, вспоминая с какой тоской и обидой смотрел вслед ее удаляющейся карете там, у реки. Как немыслимо тяжело мне было расстаться с ней, словно опутан канатами и прикован к ней тысячью цепей.