Чтение онлайн

— Почти с утра здесь стоим, пришлось вон даже шатры разбить, — сказал Голос. — Мы после ночной стоянки тронулись, не успели и лигу проехать, как наткнулись на ваш разбитый караван. Не проехать, не пройти, повсюду тела, да и людей оставить на дороге мертвыми лежать, не похоронить, — это не по-божески. — Да, совсем обнаглел Бешеный Атаман, — продолжал он. — Приеду, обязательно пожалуюсь герцогу. Нельзя, чтобы на дорогах герцогства разбойники бродили, да торговых людей убивали.

— Ну вот, в том шатре, — показал рукой Голос, — лекарь наш должен быть, Брунил его звать. Ступай к нему, скажешь, что я тебя направил. Пусть тебя посмотрит, потом ко мне вернешься.

Лекарь оказался высоким худощавым молодым, лет 25, мужчиной, с важным представительным красивым лицом, одетым в халат темно-синего цвета с вышитым на нем золотом изображением раскрытого человеческого глаза на левой стороне груди (знак принадлежности к Гильдии лекарей Церкви Богини Жизни, как позднее узнал юноша). Он со скучающим видом сидел в своем шатре на деревянном топчане, покрытом ковриком с густым, но коротким ворсом, перед невысоким столиком, заставленным всевозможными склянками и коробочками, и вертел в руках пиалу с какой-то дымящейся жидкостью. Рядом стоял массивный сундук.

— Тебе что-то нужно? — спросил лекарь, отпивая из пиалы маленькими глоточками.

— Господин Брунил? Меня послал Голос, — сказал юноша. — Просил, чтобы вы меня осмотрели, я память потерял.

— Да, это я. А ты кто? Чего-то я тебя не помню, — прищурившись на юношу внимательными глазами, сказал Брунил.

— Я, похоже, единственный, кто уцелел из каравана. Меня чем-то по затылку ударили, я вниз в кусты и скатился. Недавно очнулся и на голоса к вам вышел, — ответил юноша.

— Ну, хорошо, подходи, посмотрим тебя, хоть какая-то работа. А то эти караванщики вместе с охраной, здоровые все, как быки или лошади ломовые. Поверишь, за всё наше путешествие никого даже ни разу не лечил, так все навыки потеряешь! — сказал лекарь.

Брунил поставил пиалу на стол и, потирая от предвкушения руки, позвал юношу к себе. — Иди, иди сюда! — Я ведь окончил столичную Лекарскую императорскую школу Богини Жизни! После чего меня герцог к себе забрал, как одного из лучших выпускников. Уже три года на него работаю! — продолжал Брунил. — Еще ни один от меня больным не уходил!

Он вскочил с топчана и, усадив на свое место юношу, стал со скептическим выражением лица на него смотреть и осторожно ощупывать его голову.

— Память, говоришь, потерял… Так, что тут у нас, на лице много царапин, но уже все они почти зажили, довольно внушительная шишка на затылке, но открытой раны не видно…

— А хоть что-нибудь ты помнишь? — спросил Брунил юношу.

— Ничего не помню. То есть, не помню, кто я, и как здесь очутился. Но что-то помню. Вон, оружие свое помню, говорить могу, всё понимаю. Может, чего и еще помню важного, но сразу не скажу, пока на деле не выяснится.

— Да, я слышал о таких случаях, — подтвердил Брунил, — когда после сильных ударов по голове люди память теряли. Некоторые вскоре всё вспоминали, а некоторые так до конца своей жизни ничего путного и не вспомнили. Ну что ж, буду тебя лечить.

— Снимай свои котомки, клади в уголок, никто их не украдет. А что там у тебя? Да, и раздевайся сверху до пояса, — продолжил лекарь.

— Мое оружие, — ответил, раздеваясь, юноша. — Показать?

— Ну, мне оружие совсем не интересно, — сказал Брунил. — Да и в лечении оно сейчас не поможет.

Пока юноша снимал котомки и раздевался, лекарь открыл какую-то круглую деревянную коробочку, стоявшую на столе. В ней оказалась бледно-зеленая мазь с приятным запахом. Из другой коробочки Брунил достал миниатюрную серебряную плоскую ложечку, и, зачерпнув ей мазь, стал наносить ее тонким слоем на лицо юноши.

— Это чтобы шрамов на лице не было, — пояснил он.

Потом из другой коробочки пальцем подцепил немного черной мази и стал, не торопясь, втирать ее в шишку на затылке.

— А это, чтобы шишка быстрее рассосалась. Но это всё просто, по мелочи.

— А ты здоров, парень, — продолжал Брунил, оглядывая мощный торс и покрытые бугрящимися мышцами руки юноши. — Как ты смог в таком юном возрасте такие мускулы нарастить? Наверное, это подарок от предков. По-видимому, у вас все мужчины в семье сыздавна очень здоровые. А может, по какой-нибудь тайной системе занимался.

— Ну, что, — чуть погодя сказал Брунил, — странно, но особых синяков или ссадин на тебе свежих не вижу, какие-то старые царапины. Только вот голова повреждена немного. Теперь будем пробовать память восстанавливать.

Он порылся среди склянок на столе, в которых плескалась жидкость разных цветов и оттенков, и, выбрав три из них, стал потихоньку отливать находящуюся в них жидкость равными порциями в пустую пиалу. После того, как пиала наполнилась наполовину, он протянул получившийся напиток юноше, — пей всё, залпом!

Юноша взял пиалу, недоверчиво посмотрел на мутноватую, чуть коричневатую жидкость, и одним большим глотком осушил ее. — На вкус неплохо, — удивился он.

— Да, я сам все лекарства свои делаю, — заявил Брунил, — люблю, когда лекарство на вкус приятное. Но это только тогда, когда его при мне принимают. А так, если с собой отдаю, особенно если нужно не все сразу принимать, а мелкими порциями, то всегда делаю его наоборот горьким и невкусным. Есть у меня такие добавки для придания противного вкуса, лечебные свойства не портят, но и лишнего употребить не дают. А то знаю я этих больных, некоторые всё сразу примут, проку никакого, а порой, и вред один. А так много не выпьешь. Теперь ложись на топчан и спи, я тебе снотворного и еще трав особенных дал для поднятия настроения, а я в твоей голове с твоего разрешения покопаюсь.

— Покопаешься? Это как? А хуже не будет? — спросил юноша, ложась на топчан, который под его тяжестью жалобно заскрипел.

— Не бойся, ручаюсь, ничего даже не почувствуешь. А же тебе добра желаю.

— Хорошо, копайся в моей голове, а я посплю.

Через несколько мгновений юноша спал.

Подождав немного, Брунил подошел к юноше, нагнулся и стал внимательно прислушиваться к его дыханию.

— Надо же, как быстро заснул, — удивился он.

Брунил вышел из шатра и махнул рукой. Вскоре подошел Голос.