Чтение онлайн

— У него мелькают мыслеобразы о какой-то очень красивой девушке, может жена, может, невеста или просто симпатия, что вернее, уж больно молод он для женитьбы. Еще увидел мыслеобраз немолодой бледной женщины. Мать? Больше ничего. Но наличие трещинки в этой стене дает надежду, что со временем она разрушится и память вернется. Ускорить процесс восстановления может еще какой-нибудь сильный эмоциональный всплеск, например, встреча с одной или обеими этими женщинами.

— Хорошо. Похоже, ничего мы больше не узнаем. Но, как видно, нам ничего опасного от него ждать не приходится, — покачивая головой, сказал Голос. — Тогда возьмем его с собой, всё равно в Благоде высадим.

— Делай, что считаешь нужным, Голос, это уже твои заботы. Свое дело я сделал. Сейчас я его разбужу, а сам прилягу, еле на ногах стою. Уж слишком ритуал обращения к Богине много сил занимает, сам знаешь.

Брунил, не торопясь, сокрыл следы своей деятельности, убрал статуэтку Богини Жизни обратно в сундук, потом занялся своей рукой. Он полил на рану из какой-то склянки, и рана на глазах затянулась.

— Вот так бы и усталость быстро проходила после всех этих дел, — тяжело вздохнув, сказал он.

— Я пойду — сказал Голос. — Не нужно, чтобы он меня здесь видел.

Дождавшись, когда Голос покинет его шатер, Брунил взял со стола очередную склянку, в которой плескалась пахучая жидкость, и, подойдя к юноше, сунул склянку ему под нос. Через некоторое время юноша открыл глаза.

— Ну как? — спросил Брунил. — Что-нибудь вспомнил?

Юноша помолчал немного.

— Никак, ничего не чувствую и ничего не вспомнил.

— Попробуем еще один простой метод, — сказал Брунил. — Выйди из шатра, за ним стоит бочонок с водой, умойся, мазь смой, уже всё на тебе должно зажить, потом заходи обратно.

Юноша вышел из шатра и вскоре вернулся.

— Вытрись, — Брунил бросил юноше полотенце, — и иди сюда.

Брунил открыл сундук, вытащил оттуда небольшое круглое зеркало и протянул его юноше. — Посмотри на себя в зеркало.

Юноша взял зеркало и взглянул на себя. На него смотрел незнакомец с огненно-рыжими, чуть отросшими, слега топырящимися вверх рыжими волосами, оттенком напоминающими пламя костра. Его молодое безволосое лицо с правильными чертами лица было покрыто чуть загорелой не знавшей бритвы кожей. Из-под черных бровей («Надо же, брови черные, как угли из костра, а волосы рыжие», — подумал юноша) блестели крупные, тоже черные, настороженные глаза.

— Ну? — спросил Брунил.

— Нет, я себя не помню. Лицо вроде бы знакомое, но вот рыжие волосы… Не очень-то себя и узнаю.

— Сожалею, что так вышло с твоей памятью. Будем надеяться, что само собой всё пройдет. Но зато все твои царапины пропали, да и шишка прошла.

Юноша потрогал свой затылок, — действительно, от нее и следа не осталось!

— А ты как думал, — довольно произнес Брунил. — Я же говорил, что я один из лучших выпускников Лекарской императорской школы! — Ну, всё, возвращайся к Голосу, он тебе скажет, что дальше делать.

Всё-таки в путь они двинулись только на следующий день.

Голос, ловко восседая на легкой быстрой лошадке и наслаждаясь поездкой (он обожал лошадей и был хорошим наездником), был от этого очень не доволен. Он не любил лишние задержки в дороге, тем более такие неприятные. Вчера, пока он с Брунилом пытались что-то прояснить про незнакомца, пока хоронили покойников из погибшего каравана, обнаружилось, что у трех повозок, на которых перевозили быков, треснули оси колес. Что-то очень много поломок сразу, Голосу это не нравилось. Впрочем, хорошо, что заметили сейчас. А то бы поехали, да в дороге бы всё сломалось. Вот было бы зрелище, если бы клетки с быками свалились с повозок. Не дай, Великий Лик, быки бы на свободу вырвались — половину бы каравана могли разнести, да и сами наверняка бы покалечились при падении. Пришлось всё чинить.

До Благоды оставался день пути. Они шли уже часа четыре. Пока было всё спокойно. Повозки с быками ползли медленно, осторожно. Караван растянулся шагов на триста. Впереди каравана и по обоим его бокам, шагах в двухстах, в качестве охраны и одновременно разведки, скакали по четвертке воинов. Периодически они отъезжали от каравана шагов на пятьсот-шестьсот, а потом возвращались назад. Еще три десятка вооруженных всадников ехали чуть позади каравана. На каждой повозке рядом с товарами сидели по три копейщика, одетых в легкий кольчужный доспех, и имевших помимо копья щит, меч и небольшой арбалет с дюжиной болтов. Все возничие повозок тоже были вооружены — одеты в кожаные доспехи, с закрепленными на груди пластинками металла, а под рукой — арбалет и обоюдоострый тесак. Так что со стороны их шествие скорее выглядело как неспешное передвижение небольшого воинского отряда, а не мирного купеческого каравана. Но поскольку они везли боевых быков, ничего удивительного в таком положении дел не было. Все так делали. Боевые быки Королевства Падающих Звёзд стоили баснословные деньги, и многие бы, узнав, что караван охраняется горсткой воинов, непременно попытались бы их отбить. То одна, то другая банда разбойников, к сожалению, время от времени бесчинствовала на торговых дорогах Империи. И никто не знал, когда можно было нарваться на неприятности. За примером ходить далеко было не надо. Только вчера они сами хоронили погибших из ограбленного каравана. Несмотря на то, что тот охранялся десятком далеко не слабых воинов — вольных наемников, тем не менее, это не помогло. Караван был разграблен, а все люди, судя по всему, убиты. Разбойникам, раз уж они начинали убивать, пленные ни к чему. Были ли погибшие среди нападавших, неизвестно. Всех своих погибших и раненых в случае удачного налета разбойники всегда забирали с собой.

В караване, помимо Голоса, было еще два купца, везших из Королевства Падающих Звёзд дорогие ткани и украшения из полудрагоценных камней, добываемых в Королевстве. И то и другое очень любили покупать богатые горожане герцогства для своих жен, любовниц и взрослых дочерей. Эти купцы пристали к каравану Голоса недалеко от границы Королевства, заплатив за это частью своих товаров.

Голос в душе порадовался встрече с купцами. Каждый из них имел по личному телохранителю — по виду, бывшие вояки, которые в случае нападения явно бы не помешали. Хотя их первостепенной обязанностью была защита не каравана, а своих подопечных, но уж если на караван нападут, волей неволей им придется вступить в бой. Личные телохранители, в отличие от вольных наемников, могли заключать договор сами от себя, и их наниматели видели, на кого они могли рассчитывать. Как правило, все они были очень хорошими бойцами и ценились дорого. Иногда за одни и те же деньги можно было нанять либо команду вольных наемников, либо одного телохранителя. Но в таком случае это действительно должен быть выдающийся воин. Поскольку гильдии наемников всегда заключали договор на предоставление услуг с выделением не менее шести своих человек по ее усмотрению, то на круг в среднем выходило, что личные телохранители ценились гораздо больше вольных наемников. В то же время гильдия следила за своей репутацией и всегда возмещала нанимателям или их семьям понесенный ущерб, на случай, если вольные наемники не смогли выполнить своих обязательств. Поскольку приставшие к каравану купцы ездили в Королевство Падающих Звезд, где вообще-то очень редко встречались разбойные банды, Голос понимал их выбор. Тем более, что кормить и поить свою охрану и их лошадей нужно было отдельно, за свой счет, а прокормить одного телохранителя, конечно, гораздо проще и дешевле, чем шесть человек.

Голос был еще доволен тем, что с дополнительными повозками с товарами его караван стал больше походить именно на торговый караван, а не на движение маленького войска, что полностью отвечало его планам. Все-таки воинов у него в караване было многовато, что могло вызвать у кого-нибудь лишний интерес. Как только он покинул Королевство Падающих Звезд, примерно через лигу к каравану в заранее условленном месте присоединилось четыре десятков копейщиков с арбалетами во главе с капитаном, взявшим на себя обязанности начальника охраны всего каравана, и два десятка легковооруженных всадников. Голос Правды на самом деле был не простым купцом, вернее, вообще не купцом. Он был бароном Густасом по прозвищу Голос Правды и возглавлял у герцога тайную службу. Об этом мало кто знал, а из сопровождающих караван — только Брунил. Свое же прозвище барон получил за то, что разработал способ, с помощью которого можно было почти у любого шпиона или изменника дознаться правды, что очень помогало раскрывать многочисленные внешние и внутренние заговоры против герцогства и Империи в целом. Хотя в последнее время таких заговоров стало немного (тайная служба работала неплохо), метод барона Густаса был иногда незаменим.

Кроме того, выполняя свою основную работу для герцога, барон почти всегда выдавал себя за купца. Вообще барон Густас обладал многими талантами, к которым относилось и умение хорошо изменять свой облик. Три дня на притирки специальным составом, разработанным Брунилом и изготавливаемым им же из только ему известных ингредиентов, и у барона вырастали борода и усы, довольно немаленькие при этом. Толстые стельки в сапоги для изменения роста, толстый халат, да еще умение менять свой голос, — и перед людьми вместо стройного, гладко выбритого барона Густаса возникал бородатый и усатый, в меру упитанный купец. В этой своей второй ипостаси торговца барон-купец прославился тем, что никогда никого не обманывал. Он всегда вел свои торговые дела предельно честно. Честно, всегда вперед, при заключении договора, расплачивался с вольными наемниками или вольными воинами, которых он нанимал для охраны караванов и других подобных целей. Поэтому все купцы знали его как Голос Правды за торговые дела, не подозревая, что это прозвище пристало к нему совсем за другие заслуги.