Нина
Шрифт:
– Вы сильно нервничаете. Не стоит, – сказала ей Наиля, та девушка, которая пришла её подготавливать.
Первый раз Нину как током ударило, когда её попросили полностью раздеться.
– Зачем?
– Так надо.
Нина нахмурилась.
– Я не буду раздеваться.
– Тогда я вынуждена позвать охрану.
– А зачем мне раздеваться?
– Я медик. Я должна вас осмотреть и удостовериться, что вы девственница.
Ах, вон оно что. А сразу проинформировать нельзя?
Многое становилось логино.
– Ещё один вопрос. Здесь камера. Я не хочу при ней… – Нина не договорила, кивком головы указав на «глазок».
Наиля задумалась, склонив черноволосую голову набок.
– Проблема только в этом?
– Да.
Нина по своей природе была стеснительной. Казалось бы, при таком положении в обществе и с такой родословной чего ей стесняться? Но что имелось, то имелось.
Более того, она понимала, на что шла.
И что последует ночью.
Или вечером.
Ей пошли навстречу. Осмотр проводился в другой комнате.
– Да, вы девственны, – подтвердила Наиля. Нина никак не прокомментировала её слова.
Они ожидали чего-то другого? Это же какой надо быть наивной дурой, чтобы заявить, что ты чиста, невинна, что готова взять за свою невинность огромные деньги, а потом кинуть «взрослых дяденек на бабло», похлопав длинными зачастую наращёнными ресницами.
Нет, такое тут не прокатит. Нина с малолетства видела…
Поэтому отлично представляла, куда шла.
И что готова была предложить.
Вечер подкрался незаметно.
Вроде бы ждала, ждала, а после обеда, когда жара за дверью и окном каюты достигла максимума, Нина заснула. Бессонная ночь дала о себе знать.
Правда, поспать девушке долго не дали.
К ней снова пришли.
Чтобы на этот раз увести.
На ней был невероятно красивый пеньюар. Легкий, воздушный – почти невесомый. Тончайший шёлк, отделанный искусным кружевом. Нина всегда была неравнодушна к красивому белью.
Поэтому и минималистичную сорочку, едва прикрывающую её бедра, и пеньюар она оценила.
Как у невесты…
Она бы надела такое в первую брачную ночь.
Сердце подскочило куда-то к горлу.
Спокойствие… Никакого волнения.
И когда услышала приближающиеся шаги, напряглась, вытянулась, как струна, замерла в ожидании.
Чуть позже Нина поймет, что она не могла слышать ЕГО шагов. В спальне установлена прекрасная звукоизоляция. Лучшая.
Но девушка не ошиблась.
Дверь плавно отворилась, и в спальню вошел ОН.
Нина стояла у окна. Ей приказали быть в постели, ждать ЕГО там.
Она не смогла…
Знала, что нарушила уговор, пошла против распоряжения. И кому-то может очень сильно не понравиться её своеволие.
ОН остановился, вскинул бровь. Мужчина «оценил» её жест непослушания.
Несмотря на то, что между ними было приличное расстояние – не менее пяти метров, Нина готова была поклясться, что видит, как темнеют его глаза, как недобро сдвигаются брови на переносице.
Господи… Ей бы всё развидеть… Уловить, понять.
Дыхание обожгло горло Нины, когда девушка увидела, как крупный широкоплечий мужчина двинулся в её сторону.
Он изменился. Стал шире в плечах. Возмужал.
Страх тугой змеей сжал горло девушки.
Мужчина надвигался на неё, чеканя шаг и передвигаясь почти бесшумно.
Нина не шелохнулась.
Он остановился, не дойдя до неё нескольких шагов.
Прищурился.
Слегка скривил губы…
– На колени, девочка…
Сначала Нина не поняла.
Зачем на колени?.. А как же нежность? Поцелуи? Прелюдия?.. Какие «колени»…
Но когда Нина заглянула в темную бездну мужских глаз, ее прошибла дрожь.
Нет… Она не хочет! Не так…
Вот только спросят ли её теперь?
Глава 5
У Нины сердце скатилось сначала к желудку, потом ниже.
Она смотрела на Константина и думала, думала.
Сколько раз она представляла именно этот момент, эти минуты? Сколько раз за бесконечно долгие годы она моделировала их встречу? Эти секунды, когда их глаза встретятся…
Огромный минус Нины заключался в том, что она к двадцати годам оставалась не только девственницей, намеренно не подпускавшей к себе никого, но и влюбленной наивной дурочкой, верящей, что её чувства самые сильные и настоящие.
Четыре года, Нина…
Четыре!
Не месяца…
И вот перед ней стоит ОН. Тот, в кого она влюбилась с первого взгляда, в ком утонула. О ком грезила долгими ночами и кого представляла, когда трогала себя в ванной.
Константин Корицкий.
Как про него теперь говорят?
Господи, да не важно…
Не о том она сейчас думает. Не о том…
На горло точно опустилась невидимая рука и ощутимо его сжала.
А Константин изменился.
Сильно…
О нем в сети практически ничего не говорилось. Сколько она ни выискивала поначалу информации. Опять же спасибо Арсу, тот поставил какие-то хитрые поисковики, которые мгновенно находили все упоминания о Корицком, если те появлялись во всемирной паутине, и сразу отправляли их в специально созданное облако. Быстрее, чем спецы Корицкого успевали всё подчистить.
Такими крохами Нина и собирала информацию.
И всё же фотографии не передавали той силы и внутренней мощи, что исходила от мужчины. Он раздался не только в плечах. Он сам изменился.
Или у Нины стерлись ощущения его восприятия, которые она холила и берегла на протяжении долгих ночей, снова и снова перебирая в памяти отрывки недолгих бесед, что между ними случались. И те взгляды, которыми он её окидывал…
А теперь?..
Смотрел на неё пристально, выжидающе.
И подавляюще.