Шрифт:
Сочельник на Авентине
Шварц Елена Андреевна — известный петербургский поэт, эссеист, прозаик. Автор многих поэтических книг, вышедших в России и за границей. Стихи последних полутора лет объединены в сборник “Трость скорописца” (СПб., “Пушкинский фонд”, 2004).
Подземный огонь
Когда я умру —
К земному ядру
Мотыльком на свечу
Полечу.
Фонтан, лепечи.
О ключ, играй!
Там, в утробышке,
Горький рай,
Жаркий рай.
Мы живем на горячей земле,
В черном небе скользим на юру,
Мы живем на бильярдном столе
Среди звезд, что несутся к невидимым лузам,
К раскаленному в гневе ядру.
“Вниз — не вверх”, — подсказали мне Музы.
Восемь. Урания (дева небесная)
На галактических светах,
На холодных бенгальских
Унеслася туда, где гуляют кометы.
Остальные спустились в нутро,
Где и Муз и людей переплавит ядро.
Где из грязи мы выйдем в князи.
Потому что и дом наш огонь,
И деревья, и сами мы — пламя,
А ядро —
Это пламени семя.
Не оттуда ль на Пасху
У Гроба Господня
Огонь, воздымаясь, змеится,
Холодный, утешный, отмывный?
(Музы, сказали вбы мне.)
Там, в ядре, там, в огне, выход есть, оркестровая яма, раек, славный рай.
Так вскипай же мой ключ, мой подземный, шепчи и играй!
Мост во сне
Я видела во сне крестовый мост —
Андреев крест над темною Невою.
Шли по нему на Охту, в Летний сад,
На Крепость или просто за водою.
Одни шли к пустоте или забвенью,
Те к Будде, те к мечети шли,
Суворовцы шли ночью на ученья,
Мешки холщовые несли.
Им снились сны о злой подводной тине,
С китайской надписью конверт.
Им снился Бог, лавирующий в льдинах,
Летящий мимо, знающий Корвет.
Он с полюса шел, отряхая
Пыль ледяную со снастей.
Все замерзало, лубенели флаги
С нашитыми скрещеньями костей.
Шли по мосту вороны рваным строем,
И люди шли на восемь разных стран.
И только в сердцевине и скрещенье,
Вращаясь и взирая на строенья,
Зеленый замер Истукан.
* *
*
Для нежности больной звериной,
Для поступи ее тигриной
Нет смерти, старости, стыда.
Заклеить сердце бы, как обруч,
Пускай не прыгает туда
Подобно циркачу. Спасенья
Нет от нее, нет исцеленья.
Она растет вкруг сердца дико,
Как внутренняя повилика.
Так мать-сиротка возле гроба
(Вся в мокром шелке ее утроба)
От жалости звериной воет
К младенцам кротким и усопшим,
Доверчивым к судьбе и смерти.
От едкой нежности все горло слабнет,
От жадной жалости все сердце зябнет.
Сумерки на горе Искушенья
I
Гора, похожая на вал,
Морской девятый вал.
И там монашенка одна
Выходит на обрыв одна.
Она покинула Россию
И Петербург.
И я ее не то что знала —
Один был круг.
Она когда-то рисовала,
Но полюбила монастырь…
Она давно уж зачитала
Всю книгу Сумерек до дыр.
II
Тишь так кричит в горах иудейских…
Звезда дрожит, проколов небо.
Вот уже сорок дней