Чтение онлайн

Он улыбнулся.

– Ты отлично справилась. Что важнее, ты не Селено. Твоя сила и слабость не такие, как у него. Мы – не клоны в разных обстоятельствах. Даже те, кто выглядят одинаково, - добавил он, коснувшись струны.

Я смотрела на реку. Словно кто-то задул свечу, небо потемнело, и золото реки сменилось сумеречной синевой. Он играл на мандолине, а потом взглянул на меня.

– Все еще беспокоит?

Я вздохнула и покачала головой.

– Просто не понимаю.

Он приподнялся на локтях и поднял мандолину.

– Не мучай себя. Это не традиция твоего народа.

– Но даже мой народ… - я потерла лоб. – В детстве я поворачивалась к Частоколу каждую ночь, чтобы увидеть, как солнце ударяет по водопадам, по привычке. Но я никогда… я не верила во что-то свыше. Я не понимаю, как другой народ может быть так уверен в чем-то абстрактном.

Он прижался спиной к подлокотнику, сидел боком на скамейке лицом ко мне.

– Ты когда-нибудь думала, что Свет можно видеть где-то еще? Может, в другой форме он был бы к тебе ближе?

Я повернула голову к нему. Он наигрывал мелодию на мандолине.

– Нет, - сказала я. – Я никогда не слышала, чтобы кто-то видел Свет не так, как их народ.

Он пожал плечами.

– Я тоже. Свет связан с культурой, мы верим в него так, потому что нас такими вырастили. Но, как я и сказал, мы не одинаковы. Думай об этом так: свет ведь бывает разной яркости и цвета, да? Даже две свечи бок о бок будут отличаться. Потому Свет не будет одинаковым для всех. Может, тебя по-другому тянет к нему, и ты просто не знаешь, как.

– Ты слышал когда-то о таком?

Он улыбнулся.

– Может, ты начинаешь это направление.

Я посмотрела на реку, едва заметную в сгущающейся темноте.

– Не знаю, где еще его видеть.

– Вы мне кажетесь довольно практичным человеком, леди королева.

– Как это понимать?

– Может, вам нужно поискать Свет в практичных вещах, - сказал он, перебирая струны. – Подумайте, ваш народ видит Свет в отражениях. Морской – в рассвете, а люди холмов – в луне. Лесной народ видит его в светлячках и этих… сияющих грибах.

– Фосфоресцирующий свет.

– Да, это. Люди каньона видят Свет в звездах. Люди острова – в молнии. Я слышал, что народ деревьев видит его в радуге, не знаю, правда ли это, - он перебирал струны. – А мы видим его в огне. Чем отличается огонь?

Я посмотрела на него. Он играл аккорды. Его пальцы двигались, я уловила блеск его кольца. Ах.

– Мы можем создать огонь, - сказала я.

– Верно. Можем создать и использовать. Если мы осторожны, им можно управлять, - он заиграл снова. – Потому кремень и огнесталь – символы Света у нас. Их польза не затмевает их священности. Это нас усиливает. Может, это тебе понятнее, - он пожал плечами. – В любом случае, это мысль.

Я посмотрела на реку.

– Это мысль.

Мы молчали. Ро играл на мандолине. Словно в ответ, лягушки у реки завели вечернюю песнь. Мой блокнот лежал на коленях закрытым. Ночь опустилась вокруг нас, он перевязал мою руку, и мы разошлись. Я долго не спала в чужой кровати в чужом доме, смотрела на тени на потолке.

Думала.

Я проснулась рано следующим утром, но не только из-за записей. Я бродила по дому, пока не нашла окно с видом на реку, где был привязан «Болотный заяц». Ро стоял босиком на пристани, крутил пои вокруг пальцев. Я устроилась у подоконника, стараясь оставаться скрытной. Я все еще не была уверена, что он хотел бы, чтобы я это видела, но и не хотелось, чтобы он перестал это делать из-за меня. И я пряталась за занавеской, блокнот лежал пустым на коленях, пока он не ударил сталью по кремню. Пои загорелись, и он начал крутить золотые кольца в воздухе.

Мы попрощались с лордом Комуа и встретились с Рыбьеглазом в назначенном месте, нам сообщили, что за Огнетопью следят алькоранцы.

– Сток лучше, - сказал он, почесывая Мирабель за ушами. – Северный канал, а не южный. В реке несколько странных суден.

– Юг на три часа быстрее, - сказал Ро, склонившись над картой. – Иначе нас заметят раньше поворота канала. Мы будем быстрыми. Можно проплыть мимо пары лодок алькоранцев. Им нет смысла выделять нас.

– Не говори, что я не предупреждал. После Стока можно отправиться через Туманные топи и ручей Темпер.

– Мы не поплывем через Темпер, – снова заявил Ро, хмурясь. – Мы пересечем Сток и попытаем удачи в Бельмере.

– Там толпы, балда.

– Тогда подплывем с другой стороны к Мрачному лугу.

– С востока туда не пробраться, слишком густо, а за рекой следят.

– Но нам нужно туда, нас ждут Бенуа. У них наш заказ на жженую известь.

Рыбьеглаз плюнул.

– Так доберитесь туда с запада.

– Я говорил, я не поведу дам через ручей Темпер.

– Идиот, Робидью. Почему ты вообще меня не слушаешь? – он дернул за веревку, что привязывала его к дереву. Он прошел к носу лодки и опустил шест в воду. – Не глупи, слышишь? Глупости хватает самой по себе.

– Почему ты не хочешь плыть через ручей Темпер? – спросила я, когда мужчина поплыл прочь.

Ро свернул карту.

– Потому что это зараженная подмышка позора.

– Ты там часто бывал? – спросила я, он схватил шест.

Он опустил шест в воду.

– Я там вырос, - он оттолкнул лодку, направляя нас чуть в другую сторону от выбранной Рыбьеглазом. – А еще это не по пути, это еще день пути, а нам нужно быть в Низинах до конца Первого огня. И там самый ненадежный контакт, наш дядя. Он старый, но немного тронутый. Боюсь, он может нечаянно сболтнуть лишнего.

Я посмотрела на Джемму, сидящую у борта с толстой стопкой пергамента на коленях. Хотя она была заперта в одной из комнат лорда Комуа, они много времени обсуждали разницу в их методах и материалах, когда он принес ей ужин. Наверное, ему с ней было интереснее, чем со мной. Мы собирались уходить, и он подарил ей книгу и чернила. И теперь она держала книгу и какой-то болотный сорняк, что сорвала на берегу, на коленях, но не рисовала. Она смотрела на воду, сжав губы в тонкую линию.