Чтение онлайн

– Ты должна мне пятнадцать фунтов, - сказал Ласло.
– С возвратом торопить не буду.

Не удостоив его ответом, Белла пошла прогуляться. Даже яркая зелень кустарников не улучшила ее настроения. Но когда она дошла до местного магазина, голод взял свое, и она купила себе две большие булочки с кремом. Она как раз возвращалась к дому, пачкая себе щеки одной из них, когда навстречу ей по дороге подкатил темно-зеленый ?мерседес?. Поперхнувшись от досады, она повернулась набитой щекой в сторону зеленой изгороди.

– Рад, что к тебе вернулся аппетит, - весело сказал Ласло.

Касс приготовила чудесный ужин, после которого Белла предложила помыть посуду. Ласло вызвался помочь ей. Но ровно в десять часов, после того как он вернул ей перемыть какую-то тарелку, потому что на ней с обратной стороны остались следы горчицы, что-то внутри нее сорвалось.

Собрав с блюда остатки утки, она метнула их в Ласло и, конечно, промахнулась. Потом она выбрала самый спелый персик и шмякнула им об стену, после чего пнула этажерку с нотами Касс.

Ласло расхохотался.

– Скажи, Белла, что ты будешь делать, когда повзрослеешь?

– Перестань меня подкалывать, - закричала она и начала бить тарелки. Это Ласло не понравилось.

– Поставь посуду на место, - рявкнул он.

И когда она не послушалась, он влепил ей очень сильную пощечину. От боли глаза ее наполнились слезами. Она всхлипнула и убежала наверх. В спальне весь ее гнев испарился. Горько стыдясь себя, она разделась и легла.

Она лежала, прислушиваясь к надвигающейся грозе. Потом она услышала, как Касс и Гренвил о чем-то тихо смеялись, укладываясь в постель.

Наконец она заснула беспокойным сном.

Ей привиделся самый ужасный сон. Будто она тонет, задыхается и никак не может вынырнуть. Тогда она закричала. Вдруг в комнате зажегся свет - в дверях стоял Ласло. Он сразу же подошел к ней и обнял ее.

– Все в порядке, малыш, все в порядке. Просто плохой сон.

Она чувствовала тепло его тела, его пальцы на своих лопатках. Какое теперь имеет значение, что он тот самый, кого она ненавидит больше всех на свете? Все-таки это человеческое существо.

– Я больше не могу, - всхлипывала она.
– Все время повторяется этот кошмар. Мне приснилось, что я тону в крови и знаю, что это кровь моей матери. О, Господи!
– и она закрыла лицо руками.

– Давай рассказывай.

– Не могу, - прошептала она.

А потом сразу выложила ему все. По сути дела, она говорила это даже не Ласло, а самой себе.

– Я всегда лгала о моем прошлом. Я так стыдилась его. Моя мать была очень почтенная женщина, дочь священника секты Христианской Науки. Но она влюбилась в моего отца. Он был красив, как бог, но совершенно испорченный и страшно криводушный. Мать, выходя за него замуж, не знала, что до этого он уже четыре раза сидел в тюрьме за воровство. Какое-то время он пробовал жить честно, но где бы он ни работал, его отовсюду выгоняли. Потом родилась я. Денег не хватало, и мать была вынуждена пойти работать…

– Продолжай.

– Она работала поденно в чужих домах, но на жизнь все равно не хватало, и отец украл церковные деньги. Мать нашла их под половицей и сразу же пошла к священнику, своему отцу, и все ему рассказала. В ту ночь у них вышел крупный разговор с отцом, они сказали ему, что заявят в полицию. Представляешь? Выдать своего! Отец полез в бутылку. Началась драка, дед упал и ударился головой о каминную решетку, а потом умер в больнице. Отца приговорили за убийство к пожизненному заключению. Мать ни разу не пришла к нему на свидание. Через десять лет он умер в тюрьме от туберкулеза.

Она замолчала. В мутном зеркале, стоявшем в углу комнаты, сверкнула странная розовато-золотая вспышка. За окном раздался сильный раскат грома. Полил дождь.

– Только на суде мать узнала, что мой отец был уже женат и я была не… - она запнулась на полуслове.

– Незаконнорожденная, - досказал за нее Ласло.

Белла кивнула.

– После этого мать никогда не улыбалась. Она переехала в другую часть Йоркшира, в городок Нейлсуорт, где нас никто не знал. Она все время работала и скопила денег, чтобы устроить меня в хорошую школу. Но я эту школу ненавидела. Все девочки смеялись над моей некрасивой одеждой и над сильным деревенским акцентом. Мать боялась, что я пойду по отцовской дорожке. Потому что внешне я похожа на него. Она меня била и подолгу держала взаперти в темной комнате, когда уходила на церковные собрания.

Я ее возненавидела, - Белла говорила так тихо, что при шуме дождя Ласло с трудом мог ее расслышать.
– И стала мечтать о том, чтобы уехать в Лондон и стать актрисой. Когда мне исполнилось семнадцать, у матери обнаружили рак. Но она, принадлежа к Христианской Науке, не принимала никаких болеутоляющих. Наверняка, она сильно мучилась и от этого стала совсем невыносимой. Бродила по дому и проводила пальцем по мебели, чтобы удостовериться, что я как следует вытерла пыль. Денег у нас никаких не было, и мне пришлось бросить школу и пойти работать в местный мануфактурный магазин.

И тогда я встретила Стива, - она немного помолчала.
– Он работал в одной из местных дискотек. Я никогда раньше не видела такого красивого мужчину. Казалось, он источал настоящий голливудский шик, от него исходил свет свободы. Понятно, что он соблазнил меня при первом же свидании. Мать узнала и начала меня стыдить и позорить, но она была уже слишком слаба, чтобы как-то помешать мне.

Однажды утром я услышала, как две девицы сплетничают в магазине про Стива - что он соблазнил половину Западного райдинга и повсюду оставляет неоплаченные счета. Я чуть с ума не сошла, кинулась его разыскивать, и оказалось, что он куда-то отчалил, даже со мной не попрощавшись. Он даже адреса не оставил. И хотя я знала, что мать умирает, я весь день и всю ночь прочесывала город, чтобы найти его. Домой я вернулась в четыре часа утра. С матерью были две соседки. Она уже находилась в коме и умерла, не приходя в сознание.

Белла дрожала, как лист, и старалась сдержать слезы.

– Все в городе меня ненавидели. Смотрели на меня из окон и шушукались друг с дружкой про то, какая я плохая. Три дня я провела одна в пустом доме с этими проклятыми венками из лилий. Чуть с ума не сошла от горя. Только после я поняла, что сделала с матерью. А дальше пошли кошмары.

– Что было потом?

– Я уехала на юг. От продажи дома осталось немного денег. Я поступила в Королевскую академию драматического искусства, сменила имя на Беллу Паркинсон, и говорила всем, что отец у меня был библиотекарь, а мать школьная учительница. Я так часто повторяла эту выдумку, что сама почти поверила в нее.