Он все видит!
Шрифт:
– Ага, так я тебя на нем и отпустила!
Мы единогласно решили – двинемся в дальний путь завтра, и отправились к Нечаевой на квартиру. Я подумала, что и мне тоже лучше переночевать у Алины. Так мне будет поспокойнее за Дашу, да и встать придется не так рано, как если бы я выезжала из поселка. Прибыв на место, я позвонила Арише, вкратце рассказала ему о Дашином визите к нотариусу и предупредила, что я вернусь домой только завтра, во второй половине дня.
Глава 15
Утро следующего дня выдалось ясное. Солнце светило прямо в окно. Я проснулась за пять минут до звонка будильника и отключила его, давая Даше возможность еще немного поспать. Встала, умылась, приготовила завтрак и только потом стала будить Дашу. Надо сказать, она спала очень плохо, все время ворочалась и даже вскрикивала во сне. Проснувшись, она первым делом сказала, что ей снилась Татьяна Владимировна.
– И что удивительно, она не кричала на меня, как это обычно бывало, не упрекала меня в чем-либо, она просто ходила за мной, как тень. Куда я, туда и она. И так – всю ночь. Ужас!
– Выбрось этот сон из головы, – посоветовала я.
– Не могу. Меня что-то напугало во сне. – Даша сидела на кровати, уставившись в одну точку на стене, и силилась вспомнить все детали своего сновидения.
– Мне кажется, лучше отвлечься, тогда все подробности всплывут в твоей памяти сами по себе, без работы мозга.
– Может быть… – с этими словами Засухина встала с постели и направилась в ванную.
Когда она вошла на кухню, я сказала:
– Ты знаешь, из продуктов здесь были только мюсли из четырех злаков с изюмом и курагой, поэтому я приготовила их. Думаю, твоему ребенку такая еда понравится.
– Я вспомнила! – Даша остановилась посреди кухни как вкопанная. – Я видела себя во сне – без живота!
– Ну и что? А я как-то видела себя во сне лысой, и ничего – волосы у меня вовсе не выпали, – сказала я.
– Поля, у меня такое странное ощущение…
– Поешь, и у тебя появятся совсем другие ощущения.
– Мне кажется, что вчера я не была ни у какого нотариуса, и он, естественно, вовсе не признавал моего права на Ромино наследство…
– Удивительное дело: сон произвел на тебя большее впечатление, чем реальность! Ничего, придет время – и ты осознаешь, что стала вдруг очень даже состоятельной дамой. Если я не ошибаюсь, вам с малышом семьдесят пять процентов от всего наследства причитается.
– А может, не надо было мне все это затевать? – сказала Даша, усаживаясь за стол. – Татьяна Владимировна всю жизнь будет ходить за мной, как тень, считая, что я ее обобрала.
– Знаешь что, дорогая, ты никого не обирала! Это твоя свекровь собиралась на пару со своим Виктором Николаевичем пустить вас с малышом по миру. И ей это почти удалось. Очень вовремя дедуля встретил тебя на улице и привел ко мне! То, что твои права нам удалось отстоять, – это лишь полдела, надо еще немного поработать с Ковалевыми, чтобы они навсегда оставили тебя в покое. Процесс вступления в права наследства – дело долгое. Пока ребенок родится, пока вы определитесь, как поделите дом… Советую тебе сразу же предложить им денежный эквивалент причитающейся им доли…
– Я не хочу сейчас думать об этом. Меня мое наследство не радует. Я даже спрашиваю себя: почему после Роминой смерти я не вернулась к отцу?
– Даша, ты про Варьку забыла? Она грозилась не пускать тебя на порог.
– Честно говоря, о ней я действительно забыла. Да, Варваре лучше дорогу не переходить. Это же гром-баба! Мне отца жалко. Она его в могилу сведет, лишь бы его квартирой завладеть.
– Раньше ты говорила, что его водка в могилу сведет.
Засухина ничего мне на это не ответила, встала из-за стола, практически ничего не съев, и направилась в комнату. Даша явно была не в духе, и мне даже показалось, что она злится именно на меня, но я не могла понять, за что. Еще вчера она радовалась, засыпала меня благодарностями, а сегодня все резко изменилось. Неужели виной тому – этот дурацкий сон, снившийся ей на протяжении всей ночи? Я мыла посуду и думала о том, чем же вызвана такая резкая смена ее настроения. Кроме мысли, что с беременными, возможно, частенько случаются и не такие метаморфозы, мне ничего в голову не пришло.
Когда мы сели в машину, Засухина сказала мне:
– Полина, я прошу тебя: больше ничего не надо предпринимать против Ковалевых! Все-таки они – бабушка и дедушка моего ребенка.
– Ладно, – коротко ответила я, подумав о том, что бабушка собиралась спровоцировать у своей невестки выкидыш, а дедушка не больно-то активно отговаривал ее от этого.
– Пообещай мне, что ты на этом остановишься, – попросила Даша, глядя на меня в зеркало заднего вида.
– Хорошо, я обещаю, – сказала я и завела мотор.
– Спасибо.
«Да разве ж я монстр какой-то? – мысленно сказала я сама себе. – Что я могу еще против них предпринять, кроме того, что уже сделала? Да ведь если хорошенько разобраться, то Татьяна Владимировна еще и поблагодарить меня должна за то, что я не позволила ей совершить целых два преступления – убийство собственного внука, пусть еще не рожденного, и мошенничество, осуществленное по сговору с нотариусом! В противном случае, она вполне могла бы угодить за все эти делишки в тюрьму. Нет, Виктору Николаевичу, конечно, есть за что на меня обижаться. «Анти-Виагра» лишила его счастья сексуальных наслаждений, возможно, она даже изрядно подпортила ему репутацию. Сотрудницы, наверное, уже шушукаются по углам о том, что их босс утратил свою мужскую силу. Зато я сделала для обоих Ковалевых нечто очень важное: я, кажется, спасла их от развода. Когда я в последний раз прослушивала их телефонный разговор, о разводе ими вообще не было сказано ни слова. Как ни крути, но Виктор Николаевич и Татьяна Владимировна просто созданы друг для друга. Они еще и до своей золотой свадьбы доживут!».
Когда до областного центра оставалось минут двадцать езды, я вдруг заметила, что с моей пассажиркой происходит что-то неладное. Она крутилась на сиденье и никак не могла найти удобную позу.
– Даша, как ты себя чувствуешь? Может, мне остановиться? Ты прогуляешься, подышишь воздухом? – заволновалась я невольно.
– Нет, лучше поезжай побыстрее. Вдруг мы опоздаем?
– Не переживай, мы успеем вернуть тебя на место до обхода. Еще только девять часов, – сказала я и увидела в зеркало, что Дашино лицо заметно исказилось, словно бы от нестерпимой боли. – Тебе плохо? Прошу тебя, не молчи!
– Да, у меня боли внизу живота, – призналась Даша. – Наверное, растрясло по дороге.
– Потерпи, мы скоро приедем. Рожать тебе еще рано, – сказала я так уверенно, словно работала квалифицированной акушеркой. – Все обойдется, мы сейчас приедем, тебя осмотрят врачи, назначат какие-нибудь процедуры… Успокойся, все будет хорошо.
Уж не знаю, кого я больше уговаривала, Дашу или себя, но на нее мои слова определенно подействовали позитивно.
– Кажется, отпускает, – сказала она, когда до больницы оставалось всего два квартала.