Чтение онлайн

А утром он снова сделал мне предложение. И я не стала ему отказывать.

Поженились мы через месяц, перед этим едва не поссорившись. Как и я, Патрик не был слишком религиозен, несмотря на строгое воспитание. Но когда я предложила заверить наши отношения в бюро регистрации, вместо церкви, он вспылил.

— Мы оба католики, тебе не нужно менять даже веру! Я знаю одного хорошего священника… Ну чего ты мотаешь головой?! О наших будущих детях ты подумала? Они же будут рождены во грехе! А что подумают наши родители?

Патрику казалось, что я просто ему не доверяю, и видимо, уже думаю о разводе — ведь если мы бы поженились по католическому обряду, развестись было бы практически невозможно. Но у меня были свои личные причины настаивать на гражданском, а не церковном браке. Ритуал, проведенный когда-то в храме Лилит.

Уж не знаю, как христианская вера сочеталась со странными религиозными воззрениями вампиров, и мог ли ритуал считаться завершенным. Ведь я осталась человеком. Но если был хоть малейший шанс… могла ли я пред алтарем назвать Патрика О`Ши, не соврав? К тому же, хоть вампиры вроде бы потеряли ко мне интерес, я опасалась за жизнь Патрика. Так, по крайней мере, я могла разойтись с ним, сохранив ему жизнь. По церковным законам мы бы оказались связаны навсегда.

В итоге Патрику пришлось мириться — другой альтернативы у меня не было. К тому же кто-то ему нашептал, что со временем, хотя бы ради детей, я соглашусь пожениться «как положено».

Регистрировались мы как-то совсем обыденно и просто. Чиновник взял наши подписи, выдал новые документы и поздравил с созданием новой семьи. А вот уже вечером, в театре, мы отпраздновали по-настоящему. Так, что на следующий день всем актерам пришлось выступать с похмельем и головной болью, а из бутафорского сундука прямо во время спектакля выпало несколько пустых бутылок шампанского.

По первой я переехала в квартиру Патрика. Затем мы стали снимать жилище побольше — у нас уже появилась настоящая гостиная, кухня стала больше, и самое главное — была отдельная комната, из которой можно было сделать мастерскую. Спустя год мы торжественно переехали в свою квартиру — Патрик, игравший в карты редко, но удачно, смог выиграть большую сумму денег, покрывшую половину расходов. Остальное пошло из его сбережений. Мои деньги он отказывался брать наотрез, твердя, что он пока еще в доме мужчина. А вот в пустых комнатах я жить отказалась, так что мужу пришлось смириться, что мебель была приобретена на средства супруги.

Мы были молоды, увлечены искусством и влюблены друг в друга, так что житейские неурядицы казались легко решаемым пустяком. Возможно, нам не хватило совсем чуть-чуть, чтобы суметь пронести эту лёгкость бытия и счастье сквозь годы, не растеряв по пути.

Август 1913. Лондон.

Клэр

Патрик в последний год часто ездил на гастроли с антрепризами, и имел успех. Его комедийный и романтический талант был оценен публикой, хотя с серьезными драматическими ролями ему так и не везло. Рыжий — это судьба. Впрочем, на все мои ехидные предложения перекраситься, Патрик фыркал и обижался. Хотя тут я его хорошо понимала.

Несколько лет проработав под псевдонимом «Жака Леграна» и добившись определенного успеха, я начала выставлять картины под своим именем. В первое время было непросто, но затем, после выставки в Национальной галерее, удалось получить признание от Королевской академии художеств. Невиданное дело — консервативные мэтры удостоили женщину, да еще и иностранку, похвалой! Но какими же слезами и кровью давался даже самый малый успех. Не будь Патрика рядом — и я бы сломалась, уехала из чужого холодного города.

Муж стал моим рыжим солнцем, согревающим даже в самые мрачные дни. И я пыталась ответить ему тем же — хотя, видит Бог, жена из меня получилась не образцовая. Даже спустя несколько лет семейной жизни завтраки у меня все так же подгорали, дырки на носках штопались гораздо реже, чем следовало, а деньги, отложенные на хозяйство, улетали с невидной скоростью. Патрик тоже любил жить на широкую ногу, и в конце месяца мы часто оказывались без средств. В подобных случаях Патрик уходил на конные скачки — и к вечеру уже возвращался с деньгами. Или — с еще более пустыми карманами. Но гораздо реже, стоит отметить.

Бывало и ссорились, конечно. Но отнюдь не из-за быта, к которому оба оказались неприхотливы. Проблема в том, что Патрик был вспыльчив и остр на язык, а я, скорее, предпочитала держать все эмоции в себе. До тех пор, пока чаша терпения не переполнялась, и вот тогда уже мой праведный гнев было погасить сложно.

Больше всего меня выводила его ревнивость. Патрику ничего не стоило обидеться на меня из-за того, что я якобы была слишком мила с заказчиком. Или даже из-за моей похвалы его коллеге по спектаклю — как и многие актеры, муж был мнителен и даже тщеславен. В своей ревности он доходил до смешного — едва ли не требуя от меня во время своих отъездов безвылазно сидеть дома.

Сам же Патрик ограничивал гораздо меньше. Слышали стереотипы об ирландцах? Что все они пьют по-черному, постоянно дерутся, и регулярно поколачивают своих жен. Патрик — типичный рыжий балагур-ирландец, не слишком в эти стереотипы вписывался. Он никогда не позволял себе распускать руки, и хоть и умел драться, редко себе это позволял — не желая испортить лицо синяками и переломами носа. А вот выпить он был не дурак. Чаще в компании — веселой и шумной, собирая её у нас дома или же пьянствуя в гостях или пабе. Мне довольно быстро надоели подобные развлечения, а запах алкоголя, с некоторых пор вовсе стал неприятен. Так что когда Патрик приходил навеселе, то спать ему приходилось в гостиной, а не с милой женушкой. Из гастролей он приезжал в еще более потрепанном виде, но зато уже дома вел себя смирно и ласково. Я даже в какой-то момент начала подозревать, что таким образом муж пытается загладить свои интрижки — но будучи весьма требователен ко мне, он и себе ничего не позволял на стороне. По крайней мере — ничего серьезного. Большего было и желать сложно.

Но существовало то, о чем мы никогда не говорили. В нашем доме, тёплом, гостеприимном — не было детей. Мы оба были из больших и дружных семей — у Патрика был брат и сестра. Как и я, он был старшим ребенком, и привык заботиться о своих младших. Из него получился бы прекрасный отец. Только вот проходило время — а я никак не могла забеременеть. Первый год в браке это не слишком меня беспокоило — нам хватало внимания друг друга. А затем мы стали всё больше и больше отдалятся друг от друга.

Может, Патрик и уезжал бы реже, если бы его дома ждала не только я, но и несколько розовощеких карапузов. Мне уже исполнилось двадцать семь, Патрику — тридцать, и отсутствие детей начало тяготить моего мужа. Но если он и думал о разводе, то не признавался в этом. Мы оба делали вид, что всё в порядке.