Отделённые
Шрифт:
— Не беспокойтесь, — как можно добродушнее отмахнулся Эйсгейр. — Хотел проверить, как идут дела и не нуждаетесь ли вы в чём-либо.
Не дожидаясь приглашения, он прошёл внутрь и сразу же подумал, что не зря приказал вывезти из особняка всё прежнее убранство и мебель. В холле, прежде светлом и просторном, висели тёмные драпировки.
«Вот как обошлось твоё общество с твоим же гнёздышком, Эльвейг, — подумал он и внутренне усмехнулся: — Учёные тут собрались или могильщики?»
Люди прекращали работу и застывали в поклонах перед ним. Гилрау шёл на шаг позади, нервно потирая пухлые руки и извиняясь за царившие вокруг мусор, пыль и беспорядок. Почти нигде не было мебели. Но во многих комнатах в коробках лежали новые тигли, колбы, разные приборы, о назначении которых рыцарь, если и догадывался, то только смутно.
Из двух гостевых спален сделали три комнаты поменьше. Ещё четыре похожих помещения располагались на другой стороне особняка.
— Всего семь спален? — спросил Эйсгейр у ректора. — Я думал, «знающих» в Эйсстурме больше.
— О, у многих есть собственное жильё в городе, кое-кто живёт в академии. Но мы планируем сделать ещё комнаты. В общей сложности получится двадцать, по десять в каждом крыле. Они будут предназначаться для приезжих и тех, кто не имеет домов в Эйсстурме. Особенно для молодых учёных.
— Похвально, — сказал Эйсгейр, топя желание утопить ректора.
Это ему хотелось сделать по двум причинам: за изуродованный особняк и за заговор против Светлого Леса. Но исправить первое смерть главы Королевской академии уже никак не могла, а второе и подавно — вряд ли Гилрау являлся главной фигурой в игре с убийством эльфийского короля.
— Прошу прощения, милорд, — снова заизвинялся ректор, заметив, как Эйсгейр чуть нахмурился при виде больших коробок с генасскими приспособлениями, — если бы вы сообщили заранее, мы бы лучше подготовились.
— Не стоит так переживать, — сказал Эйсгейр, заставив себя улыбнуться. — Вижу, работы успешно продвигаются. О...
Рыцарь остановился. Главная спальня, в которой он провёл немало приятных часов с женой, превратилась в библиотеку. Дверь убрали, проём превратили в арку. Внутри уже стояли шкафы, на их полках ещё не было книг, но, судя по всему, библиотека должна получиться внушительной.
— Занятное решение, — пробормотал Эйсгейр.
— Это вторая по величине комната, — начал объяснять Гилрау. — Мы подумали, лучше отдать её под более практичные цели. Так легче и разумнее, чем делать из неё меньшие комнаты, а потом искать для библиотеки другое помещение.
— Понятно, — произнёс рыцарь. — «Лучше бы послушал Эамонда, восьмисотлетний ты болван, — мысленно обругал он себя, — и дал им какой-нибудь новый дом в Хрустальном городе. Ну ничего, выведу всех на чистую воду — заберу особняк обратно!»
Много времени осмотр не занял — «знающие» мало что успели сделать. Среди рабочих рыцарь заметил двух знакомых ему разведчиков, перемазанных извёсткой.
«По крайней мере, нужные люди на месте», — удовлетворённо подумал он.
Оставив Гилрау на растерзание главе Градостроительного совета, Эйсгейр покинул особняк. И заметил знакомую фигуру.
«Что она здесь делает?» — удивился он про себя и окликнул женщину, которая торопливо шла вниз по улице:
— Магистр Нирия!
Та тотчас обернулась и присела в реверансе. Четверо вооружённых мужчин остановились чуть позади.
— Милорд!
— Не знал, что вы в Эйсстурме, — сказал рыцарь, а сам подумал: — «Разве она не видела меня? Хотела избежать встречи?»
— О, я здесь уже два дня, милорд. Воспользовалась порталом по расписанию. Простите мою невежливость, милорд, не хотела отвлекать вас от дел.
— Что привело сюда миледи? — Рыцарь улыбнулся, заметив, как чёрные глаза Нирии чуть распахнулись на последнем слове. — Доставка, насколько помню, только через два дня?
— Я осматриваю здания, подходящие для открытия лавки в Эйсстурме, милорд. Мне предложили места в Хрустальном городе — один в этом квартале и несколько неподалёку отсюда. А ещё — в Южном городе.
— Южный город, боюсь, слишком далеко, да и вашей лавке там не место. Хрустальный, думаю, лучше подходит вашим планам.
— Да, милорд, — сказала Нирия, и на лице её расцвела улыбка. — Благодарю за помощь.
— Уже придумали, как доставлять ингредиенты без порталов?
— Кое-какие идеи есть, хотя до идеала пока далеко.
— Что ж, миледи, и я не буду отвлекать вас от дел, — сказал рыцарь, а потом неожиданно для самого себя добавил: — Раз уж вы в Эйсстурме, не желаете ли завтра украсить своим присутствием ужин в Ледяном дворце?
Нирия немного подумала.
— Помнится, я обещала принять приглашение, если снова получу его, — всё так же улыбаясь, сказала она. — Не смею отказывать, милорд. Благодарю за оказанную честь. — И опять присела в реверансе.
«Почему бы и нет? — аргументировал рыцарь самому себе спонтанный поступок. — Разбавит эту несносную компанию знатных снобов. Тем более ничего на неё парни Виркнуда не нашли. В очередной раз».
Работа над ошибками
Советник сидел и рассматривал рисунки. А ведь, можно сказать, талант...
Он раздражённо поморщился. Твари чащобные, как же всё неудачно вышло! Ир... Советник оборвал себя: нельзя даже в мыслях называть её по имени. А то привыкнешь, забудешься и ляпнешь при ком-нибудь. Выкручивайся потом... Лучше звать её просто девчонкой.
И она действительно потеряла память. И была в Тёмных Чащах. Может, не все эти годы — чего-то девчонка явно не договаривала. И точно не сразу пришла в Эйрад. Хозяин таверны не замечал её за рисованием. Могла, конечно, и в комнате своей это делать, но на такое количество рисунков требуется время гораздо больше одной недели.
Потерю памяти подтвердили, конечно, не рисунки, а дневник. Сложно, правда, его так назвать. «День первый. Я иллиген». Ну кто так дневники ведёт? Девчонка перестала отмечать дни после двадцатого, просто писала, что вспомнила. Поэтому определить, сколько дней прошло с первой записи до её прибытия в Эйрад, невозможно. Да и помнила она всё равно мало. Не вспомнила даже матери.