Чтение онлайн

Пока они возились с дровами, пока закатывали тележку под навес, уже совсем стемнело. Нужно было торопиться. К тому времени уже вернулись с работ все жители маленькой колонии.

– Руслан, дядь Тимоха, долго еще возиться будете? – выглянул из дверей дежурный.

– Все, идем, – отозвался Тимоха и задергался, как припадочный, в приступе кашля.

Руслан следом за ним зашел в школу и помог дежурящему сегодня Ивану Гуркину сначала затворить тяжелые металлические двери, а потом заклинить их массивным металлическим ломом, продев его в специально наваренные для этого петли. Вдобавок они для надежности подперли двери тяжелым стальным сейфом, притащенным в незапамятные времена из кабинета военрука.

– Как сегодня? – спросил Руслан щуплого Ивана, своего ровесника.

– Все живы, – просто ответил парень.

Обязанности дежурного были не сложными. Пересчитать, все ли ушедшие на дневные работы вернулись обратно да запереть на ночь единственную дверь. Окна во всей школе уже давно были забраны стальными решетками, сваренными из всего, что попалось под руку, – от арматуры до спинок железных кроватей. К тому же все проемы изнутри были завешены старыми одеялами и покрывалами – чтобы светом не привлекать внимания хищников.

Впрочем, это помогало мало. Не успели они затворить двери, как за оврагом, на околице, раздался вой десятка собак. Судя по звуку, они приближались к деревне.

– Началось, мать его так, – зло сплюнул Иван и побрел, сутулясь и шаркая ногами, как старик, в спортзал.

Руслан, расстегивая на ходу куртку, двинулся следом. Почти все обитатели села жили в школе – так было проще обогреваться. И не так страшно вместе-то. Большинство холостых мужчин и матерей-одиночек ютились в спортзале. У женщин не было сил устроить себе отдельное жилье, а с людьми все как-то проще. К тому же как бы там ни было, а от тех же мужиков защита.

Те, кому повезло выжить всей семьей или кто сошелся уже после Второй Кары, жили в основном тут же, в школе. Только не со всеми вместе, а в классах. Их, конечно, на всех не хватало, да и не протопить семье целый класс в одиночку. Поэтому семейные тоже собирались в компании по три-четыре или даже пять семей, в зависимости от количества детей, и объединялись в мини-коммуны. Сообща готовили еду и старались держаться друг друга на общественных работах или когда удавалось выкроить время и поохотиться или поогородничать «на себя».

И только самые сильные и уверенные хозяева позволяли себе жить не в школе, а в селе – в самых крепких и приспособленных для этого домах. Руслан давно присматривал возможность переехать в один из таких. А это можно было сделать только одним путем…

Сейчас Руслан жил, как и все холостяки, в спортзале.

Огромный, пристроенный к школе перед самой Первой Карой, он вмещал больше двухсот человек. В одном конце стояли сколоченные из досок двухъярусные топчаны. Многие из них были отгорожены простынями или покрывалами – люди как могли создавали себе личное пространство.

С другой стороны, у входной двери, оставшееся свободным от кроватей место занимал хозблок. Тут стояли две печки. Одна была переделана из обычного газового котла. К ней даже умудрились приспособить трубу, которая контуром опоясывала весь спортзал. Заполненная тосолом, она отапливала все огромное помещение – не Африка, конечно, но жить можно. Вторая печка – обыкновенная буржуйка, на которой повариха тетя Нина готовила на всех еду.

Между входом и печками, стоящими в углу, были еще две двери – бывшие раздевалки для мальчиков и девочек, теперь превращенные в склад для самого ценного имущества жителей села – продуктов. Главное, что они всегда были под надежной охраной двух сотен пар внимательных глаз.

Освещался огромный зал всего пятью керосиновыми лампами, подвешенными над головами, так что тут всегда был полумрак. Может, это и к лучшему – не видно того убожества, которое окружает людей.

Когда Руслан вошел в спортзал, уже начали раздавать еду и дополнительный паек, положенный тем, кто занят на общественных работах. Руслан не спеша – его порция никуда не денется, тут с этим строго – дошел до своей койки и развесил на стоящем рядом стуле мокрую куртку. Стянул через голову свитер (в помещении от топящейся весь день для готовки еды печки было жарко, а от двух сотен человек – еще и душно) и бросил его на кровать, застеленную синим армейским одеялом, оставшись в пропотевшей серой футболке. Он втянул носом воздух, украдкой наклонившись к плечу, но только хмыкнул и махнул рукой. Только оттого, что он представил себе, что нужно идти умываться в приспособленный для этого санузел на первом этаже, его передернуло. А, и так сойдет… Не в первый раз. Тем более что тут, где все время плавал дым и на всех вещах рано или поздно откладывалась копоть, на такие мелочи как запах пота уже давно перестали обращать внимание.

Руслан вытащил из прикроватной тумбочки железную миску с ложкой и пошел к печке. Навстречу ему уже шли получившие свою пайку – в основном мужчины и почти взрослые парни.

Вдоль одной из стен, выстроившись в линию, стояли женщины и дети. Они терпеливо ждали своей очереди. Никто не роптал и не возмущался, только самые маленькие из детей провожали блестящими от голода глазенками каждую дымящуюся тарелку, проплывающую у них перед носом.

Руслан, не обращая внимания на этих заморышей со своими не менее худосочными мамашами, – уставшими от жизни до ломоты в зубах женщинами в каких-то одинаково мешковатых серо-коричневых тряпках, – дошел почти до печки и встал в короткую, всего пять или шесть человек, отдельную очередь из мужчин.

За столом, отделяющим «клиентов» от «кухни», хозяйничала дородная, не старая еще, красивая женщина, которую все звали тетей Ниной. Сколько помнил себя Руслан, она была бесплатным приложением к лидеру общины. Сначала ходила в любовницах Семена Приходько, бывшего главы администрации их села. Но он, устав от вечных нерешаемых проблем, сбежал через год в Уральск. Нина, тогда статная сельская красавица, про которую бабы шептались по углам, что Бог наказал ее за легкий нрав бесплодием, перешла к ставшему новым лидером бывшему физруку школы Андрею Голубеву. И снова ей не повезло: того быстро, не прошло и пары лет, загрызли собаки, загнав на дерево, где он просидел два дня, пока не уснул и не свалился. Нина горевала недолго – дальше был еще один Андрей, которого звали просто Лысый, потом Серега Козлов. И наконец, уже заметно постаревшая, она досталась бывшему агроному местного колхоза Толику Свирину по прозвищу Вырвиглаз, полученному еще в прошлой жизни за привычку носить умопомрачительной расцветки галстуки. Зачем Толику такая любовница, никто не знал – он мог взять силой или подкупом любую девку или бабу на выбор. Но Нинка тем не менее и при нем сохранила теплое местечко. На этого Толика у Руслана и были самые большие надежды.

– Ты где сегодня? – буркнула Нина, когда он подошел к ее столу. Она со всеми старалась поддерживать хорошие отношения, хотя дружбу ни с кем не водила.

– Дрова возили, – сказал Руслан и втянул носом воздух. В животе заурчало.

Нина молча налила ему густой суп, где всего было понемножку – и овощей, и крупы. Живо наклонилась к стоящей тут же картонной коробке и стукнула о стол банкой рыбных консервов – сайра в масле. Потом хмыкнула и добавила еще одну, плоскую, – шпроты.

– Ого! – удивился Руслан. – Откуда?