Чтение онлайн

– Ты кто? – спросил посланник отца, старого и избитого орка.

Этого проповедника заветов Духа мщения поймали в племени Чинриз. Ну как поймали? Старик даже не думал скрываться, он вышел к передовым отрядам и воздев руки к небу стал говорить. Командир передовой сотни ухмыльнулся и приказал схватить старика. Старика скрутили и доставили к посланникам.

– Я, Крыв Гругын, шаман, – старик хоть и избитый, но не сломленный, прямо смотрел в глаза худому и горбатому шаману оседлых орков.
– Бывший сотник, теперь свидетель Худжгарха.

Шаман хищно ухмыльнулся.

– Очень хорошо, – произнес они вкрадчиво спросил. – Ты гаржик, не простой пастух, как же ты мог поверить в ложные чудеса еретиков? И не только, поверить, но и смущать детей степи, убеждая их отвернуться от Отца всех орков?

– Я шаман, от Отца нашего не отворачивался, – спокойно ответил старик, – я чту заветы Отца и предания старцев. И тебе не мешало бы вернуться к своим истокам.

– Ты хочешь со мной поспорить, старик? – глаза шамана грозно сверкнули. – Мы это сделаем, обязательно. В твоем племени. Пусть народ посмотрит на тех, кто их обманывал. – Он повернул голову к страже и приказал: – Увести старика и охранять бдительно!

Стойбище Чинриз окружали верные посланникам отряды орков, они сгоняли отдельные рода с их мест и заставляли спешить вместе со стадами к месту сбора. Через двое суток почти все племя было собрано в одном месте.

Мураза Шир Маржук, хан племени, недовольно сопя, сидел в своем шатре. Его уговаривал шаман племени покориться и выдать всех свидетелей Худжгарха, посланникам.

– Шир, – скрипучим голосом увещевал шаман. – Сила не на нашей стороне, покорись и выдай еретиков, а еще лучше казни их сам, этим ты докажешь лояльность прежней веры.

– Купчак, что ты такое говоришь! Разве мы все не видели чудеса, творимые свидетелями Духа мщения. Это не шаманы, как ты, это простые старики. Откуда у них сила слова, с которой они говорят и убедительность, как не от отца? А посланники уже не раз проиграли в спорах и были посрамлены. Тому свидетельство камень, оставленный на их могиле.

Затем тише добавил.

– Мы с тобой были там и сами видели, как на камне загораются слова завета.

– Да, мураза, видели. Но ты пойми, это не наша война. Пусть сражаются свидетели и посланники, а нам нужно сохранить племя. Откажись от свидетелей и выдай их.

Мураза еще сильнее нахмурился. Он понимал, что шаман по-своему прав. Его племя силой согнали в кучу и держат вместе. Лорхи и бараны сожрали всю траву в округе и скоро может начаться падеж. Он хан, не может бросить вызов посланникам и не может повлиять на ситуацию. Остается или покориться, или дождаться, когда войска ревнителей веры пойдут дальше. Но больше всего его мучило то, что ему предлагают совершить предательство и отступничество. Гордость свободного орка не давала ему принять такое решение.

– Ты шаман предлагаешь предать тех, кому мы поверили и уступить силе. Это не заветы Отца, – ответил он.

– А что мы можем, мураза? Сидеть и ждать, когда скот погибнет и народ наш начнет дохнуть от голода? Или пойдешь войной на посланников. Так их больше трех тысяч, а нас от силы восемь сотен мужчин наберется. Я предлагаю позвать свидетелей Худжгарха и пусть они сразятся со своими противниками, – продолжал увещевать верховный шаман племени. – Кто победит, того и правда. Это по заветам.

– Хитро говоришь, шаман, – мураза гневно сверкнул глазами и показал клыки, – но эта хитрость видна всем. И что будут говорить в степи про Шир Маржука? Что он трус и предатель. Мне, Купчак, честь дороже, такой худой славы. Ступай и не мешай мне думать, коли не можешь помочь советом.

Шаман поджал тонкие губы, встал и молча вышел. Он собрал своих учеников и пешком пошел к отрядам, окружившим стойбище.

– Рад видеть тебя, Купчак, – встретил его посланник. – С чем пришел?

Он не предложил гостю присесть, и шаман понял, что над ним издеваются. Но он понимал, что его жизнь в руках этого шамана и, смирив гордость, ответил.

– С миром, Берзук. Мураза не хочет выдавать еретиков, но я их знаю всех и могу на них показать.

Посланник прищурился и знаком руки показал на подушку.

– Присаживайся, Купчак, ты принял правильное решение.

Вечером перед закатом Светила в лагерь Чинриз въехали всадники, они окружили место, где горел общинный костер. На середину вытолкали старика со связанными руками. Рядом с ним стоял хмурый Купчак. Хитрый посланник отвел роль увещевателя своего племени ему, и он был сильно этим смущен. Он тоже понимал, что облек себя на позор, но больше позора он хотел жить.

– Орки! – начал говорить Шаман. Вы все знаете этого заблудшего Я говорю заблудшего, а не еретика, потому что он обманут, и я хочу, чтобы Крыв Гругын, покаялся и вместе снами отверг чужую веру.

К костру пробрался такой же старик.

– Если он заблудший, то почему его связали? Какое преступление он совершил? Мы свободные орки, и этот гаржик подлежит суду нашего племени. Так говорят обычаи.

Шаман недовольно поморщился.

– Как же хорошо было раньше, – подумал он и скрыл вздох недовольства. Не было этих старых умников, что вспоминали обычаи и его слово в племени считалось главным, как и слово муразы. А теперь ему задают вопросы, на которые у него нет ответов.

– Он связан, потому что проповедует ересь и смущает умы детей степи. Он отвращает нас от нашего Отца. Вот почему он связан.

– А кто выступает от имени нашего Отца? – не отступал старик.
– Уж не те ли, кто запер нас здесь и не выпускает? Орк родился свободным и свободным умрет. Это одно из преданий, которое мы чтим. Так ведь? – он оглянулся, и народ, собравшийся вокруг, загудел.

– Верно! Мы свободными были и свободными останемся.

– Купчак, ты же из нашего племени, а ушел к тем, кто нас лишает свободы. – продолжил старик. – За жизнь свою опасаешься?