Чтение онлайн

– - A y тебя, милая, как говорится, и конь еще не валялся, -- она показала на немытую нагроможденную на столе посуду, -- половина одиннадцатого. У добрых людей уж обед готовят, а мы еще и посуды не убрали.

– - Да где же время-то было, барыня? Кажется, я...
– - начала Луша.

– - А ты бы спала меньше!
– - перебила ее барыня -- Скажите! Утром встать, поставить самовар, убрать две комнаты да проводить молодого барина -- всего и работы, а у нее времени нет! Тогда, милая, на местах не служи, а иди в барыни... Приготовь мне умыться!
– - и она зашлепала в свою спальную.

Луша покачала головою, махнула рукой и торопливо стала ополаскивать таз и готовить барыне воду.

– - Луша, юбку и кофточку!
– - закричала барышня.

– - Сейчас!
– - ответила Луша, проносясь к барыне с табуреткой и тазом, а затем с рукомойником.

Барыня обнажилась до пояса и начала мыться. Она не жалела воды, сопела, фыркала и все время, не переставая, говорила с Лушей:

– - Лей, лей! Не бойся! Что барышня кричит там? Юбку и кофту? Вот видишь, даже такого пустяка не приготовила. Стыдно! Нанялась служить, так служи. У нас не Бог весть что за работа. Четыре человека всего, а есть семьи, где восемь душ да ребенок маленький, -- и служат! А спать нельзя. На все время, голубушка, есть. Подала вечером самовар, постлала постели и спи!.. Что?.. Воды нет! Ну, беги скорее!..

Луша бросилась в кухню, чтобы снова наполнить рукомойник. Барышня у себя в комнате топала ногою и кричала:

– - Лушка противная, что ж ты мне юбку с кофточкою! Ведь я опоздаю!

– - Сейчас, барышня!
– - пробегая, ответила Луша, -- не могу же я разорваться. Коли я барыне мыться даю!

Барыня с намыленным лицом и шеей стояла, наклонясь над тазом.

– - Лей прямо! Вот так! Опять грубость в тебе. Ведь ты с барышней говоришь. Как же это кричать ей: "не разорваться мне!" Эх, придется нам с тобой расстаться! Дай полотенце.

– - Да я хоть сейчас!
– - угрюмо сказала Луша.

– - И сделай милость!
– - ответила тотчас барыня, -- не держу!
– - и тотчас же обычным тоном заговорила: -- Подай барышне, что ей там надо, да подотри здесь. Ишь сколько наплескала. Подать умыться не умеешь. А потом и в лавочку надо. Кофе готовить.

Луша унесла таз, рукомойник и табуретку, достала из шкафа барышнины кофту с юбкой и бросилась на лестницу выбивать и чистить ее, а барышня в коротенькой голубой юбке с голыми плечами, руками и грудью, затянутая в корсет, прошла к мамаше и, сев на ее неприбранную постель, заговорила:

– - Опоздаю я из-за этой Лушки. Чуть проснулась, попросила ее, и вот до сит пор.

Подопёнкина застегивала на себе корсет, отчего лицо ее налилось кровью, и глава, как у сумасшедшей, уставились в карниз печки.

– - Уф!
– - вздохнула она, когда щелкнула последняя застежка, -- рохля она. Не может поспеть. Бестолочь! А ты куда так рано?

– - К Катриш зайти обещалась. Мы с ней сегодня весь день, а вечером она к нам!

– - Емельяновы будут!
– - сказала Подопёнкина.
– - Слыхала: у Федуловых гувернантка-то с этим Петей-дурачком ушла?

– - Да что ты, мамаша!
– - воскликнула Лидочка, и у нее вспыхнули щеки.

– - Барышня, юбка готова. Я вам положила, -- сказала Луша, заглядывая в спальную.

– - Хорошо!
– - отмахнулась Лидочка и обратилась к матери.
– - Как же это? Когда? От кого вы узнали?

– - А видишь ли...
– - начала Подопёнкина, надевая верхнюю юбку, и закричала: -- Луша! Приди с тряпкой, вытри воду! Ах, все-то ей ткнуть надо!.. Ну, видишь ли...

Луша вошла с тряпкой и начала ерзать ею по полу, а Подопёнкина, медленно одеваясь, стала рассказывать дочери скандальную историю побега гувернантки Федуловых с Петей-дурачком. Лидочка всплескивала руками, вскрикивала и весело смеялась.

Луша вытерла пол и пошла в кухню, где у крана мылся, брызгая и фыркая, сам Подопёнкин, маленького роста, с плешивой головою, большой рыжей бородою я толстым, неуклюжим, как сапожный каблук, носом.

– - Принесите-ка мне, Луша, полотенце!
– - сказал он, фыркая под струей воды.

Луша пробежала к барыне, сняла с гвоздя полотенце и вернулась к барину.

Подопёнкин стал вытираться и говорить:

– - У вас и плита еще не топится, а мне на службу торопиться надо! Поспешите с кофеем.

– - Сейчас, барин, -- ответила Луша, -- я это скоро!

– - Луша!
– - послышался оклик барыни.

Луша устремилась в комнаты.

Подопёнкина в черном платье, перехваченная корсетом, отчего фигура ее стала похожа на подушку, стянутую посередине ремнем, с напудренным лицом, накладный волосами и с кольцами на пальцах, являлась теперь представительной дамой, как и подобало жене начальника отделения.

– - На тебе деньги, купи, что надо, и скорее завтрак готовь. Купи сосисок!
– - сказала она, давая деньги.
– - А за провизией потом пойдешь!

Луша наскоро затопила загасшую плиту, поставила в кастрюле воду, оделась сама, ополоснула лицо, захватила жестянку для керосина и понеслась в мелочную лавку, оттуда в булочную, из булочной -- в молочную, из молочной в колбасную и снова домой в четвертый этаж.

Подопёнкин уже надел свой вицмундир и пересматривал нужные бумаги.

– - Что, скоро дашь кофе?
– - спросил он вошедшую в кабинет жену.

– - Сейчас. Вот Луша только из лавки вернется.

– - Можно было пораньше ее послать.

– - Что же я сделаю с ней? Не поспевает! Вот и твоей комнаты до сих пор не убрала. Безобразие!

– - Только, пожалуйста, кричи на нее без меня. Терпеть не могу этого содома.

– - Тогда бы не заводил семьи!
– - обидчиво ответила Подопёнкина и с шумом вышла из кабинета.

Луша вбежала в столовую и суетливо начала накрывать на стол. Она поставила приборы, достала водку, рюмку, принесла посуду и, наконец, внесла горячие сосиски, хлеб и кофейник.

– - Сеня, иди завтракать!
– - примирительным голосом позвала Подопёнкина мужа, -- Лида, садись!