Чтение онлайн

А теперь прошу всех разойтись по домам. Даю четверть часа; кто не уберётся от лагеря за это время на полёт стрелы — получит эту самую стрелу в жопу, или куда достанем. Всё понятно, или повторить для особо одарённых?

Мы постепенно собирали манатки, не спешили. Подписали ряд с Дионисием, который тут же завизировали все пять директоров, а после Альварес лично отвёз его к городским воротам. Вечерело, солнце садилось. Трупы уже больше суток болтались на брёвнах, и никто не думал их снимать. Ляпота! Горожане же заперлись и никто из города эти сутки носа не казал.

— Там что-то происходит. Меня не пустили внутрь, хотя я рукопожат, — отчитался управляющий, и лицо его было бледным.

— Плевать, — выдал я решение. — Собираемся и едем. Всё по плану.

Но ночью приехал «скользкий». А перед этим в вечернем небе мы наблюдали в городе зарево. Небольшое, горел не весь Феррейрос — с заревом Картагены и рядом не стояло. Но там определённо что-то горело.

— Слушаю? — вновь не стал я выпендриваться и сразу пустил его в свою палатку.

— Граф, в городе произошёл переворот. Бургомистр и все поддерживающие его люди мертвы, — вывалил гость.

Я встал и заходил по палатке. Но не найдя нестыковок, обернулся.

— Что это меняет в наших отношениях?

— Я, как единственный оставшийся член магистрата, не собираюсь подписывать с вами мирного договора на грабительских условиях, — скользко улыбнулся «скользкий». — Но предлагаю соглашение. Как кабальеро с кабальеро.

— Вы благородный? — Заинтересовал.

Он пожал плечами.

— По матери. Мать из благородных, отец — из богатых купцов. Я думал, у вас есть досье на всех видных горожан.

— Мне было лень его открывать, — честно признался я. Ибо лень было везти сюда того, кто знает сеньоров в лицо и всё про всех расскажет. А сам, будучи виконтом, в эту клоаку не лез, считал, что моё время графствовать наступит ещё не скоро.

— Сейчас городом… Управляют мои люди, — признался он. — Я не буду избираться новым бургомистром, но новый высший магистрат будет моим человеком.

— Это удобно, уважаю профи, — искренне похвалил я.

— Граф, я не хочу войны, — перешёл он к сути. — Предлагаю устный договор, который обязуюсь соблюдать. Ты делаешь на наших землях всё, что хочешь. Ставишь вокруг любые лагеря и склады, какие хочешь, возишь грузы, под любым флагом. Беспошлинно. Но и не препятствуешь снабжению города. Мы же в ответ не нападаем на твои земли и твои селения, пока твоё войско за Кривым Ручьём, а также поддерживаем тех твоих баронов, кто остался, если сюда явятся степняки.

— Заманчивое предложение, — усмехнулся я. — Я не трогаю вас, вы меня. Всё верно?

Лаконичный кивок.

— Как же будем решать наш спор? Это ведь не конец войны.

— Может, вернёмся к вопросу осенью? — В голосе гостя появились хитрые нотки. — Его величеству не нужны такие войны между своими вассалами, он поможет разрешить данный конфликт без потери лица? Я слышал, ты основал оружейно-кузнечную гильдию, тебе потребуется много железа — Феррейрос готов переориентировать добычу на тебя, по хорошей цене. Я не они, я понимаю ценность мира с соседями.

— Я подумаю насчёт твоего предложения по железу, — теперь задумчиво кивнул я. — Хорошо. Подтверждаю. Мир. Мои орлы не будут хулиганить и бомбить идущие в город транспорты с едой, вы также остерегаетесь трогать мои владения. До осени, сеньор.

— До осени, сеньор граф, — низко поклонился «скользкий» и вышел.

Переворот в бурге. М-да. Ах, ну конечно! Я же выбил цвет городского войска! Самых богатых горожан, являвшихся самой грозной силой, которую все боялись. Бургомистр с вчерашней казнью потерял свою главную опору, и плебс тут же его сковырнул. Благо отмаз шикарный — из-за них (магистрата), из-за их непродуманных решений, погибло две с половиной сотни лучших горожан. То есть богатые рода не почесались защитить старого бургомистра, а плебс его ненавидел за голод, и главное, за то, что именно эти люди в магистрате начали авантюру, закончившуюся всеми текущими трагическими событиями. Ох, и лис этот «скользкий»! Какую операцию провернул… Моими руками. Ну да ладно, профи — он и в Феррейросе профи, уважаю и готов учиться, а не стенать и ненавидеть. Будет мне наглядным уроком.

Почему согласился на мир? Потому, что худой мир лучше доброй ссоры. Сейчас горожане будут активно зализывать раны, благо теперь есть на что — на конфискованное у «неправых» горожан, семьи которых завтра начнут активно «раскулачивать» на предмет припрятанного. Я на границе буду спокоен за Рохаса, Ворона и Мериду, и по крайней мере до осени, а то и до зимы отсюда удара не последует. А мне есть куда войска отрядить, Авиллу и баронов-предателей никто с шахматной доски не убирал.

В общем, между нами мир, все об этом знают, но нигде это не записано, а значит, мои бароны не ропщут, что их «кинули» на хабар. Смирились, что за своими деньгами придётся возвращаться позже — есть логика обстоятельств, и она выше логики хотелок, а пауза и впрямь сейчас нужна.

— Что теперь? — спросила Ингрид. Мы стояли на возвышенности и смотрели, как собирается и неспешно двигается на запад, вдоль прокопанной неким Игнасио с Белой Горы траншеи, наше войско. Три сотни таки решил оставить — не доверяю я этому городу и тем более слову «скользкого», виа надо охранять. Номинально «три сотни», конечно. У Рохаса в строю шестьдесят восемь человек, это включая раненых легко, кто скоро встанет в строй, у Ворона семьдесят два, у Мериды — аж восемьдесят один, ну и раненых кучу оставили, кого нельзя транспортировать. Они передислоцировались за забор, в посёлок виа, и правильно. С Дионисием язык найти должны, управляющий понимает расклады и не будет качать права. Он тут вообще самый козырный персонаж, ни с какой стороны непотопляемый.

— Всё по плану, — усмехнулся я. — Вы — на войну. Неспешно, экономя силы, двигаетесь к Ории, где или встретимся, или пришлю гонцов. Я — вначале в Пуэбло заскочу, есть неотложные дела, и сразу в новый порт — закладывать. К первому дню месяца Августа уже не успел, заложим как приеду. Народ там собрался, ждёт. Посланник от короля должен прибыть. Зря что ли собирались? Затем к вам. Если бои начнутся до этого — слушаетесь Доминика, я ему доверяю, двигаетесь в сторону Атараиско.

Войска ехали, навьючив на лошадей грузы. Тюки, мешки с зерном, палатки, оружие, доспехи. Лошадей было много, очень много! И это часть я продал Альваресу на нужды виа. Во-первых, наших сотня полегла, освободились лошадки. Во-вторых, трофейные все нам достались. Хоть в коняшках пока недостатка нет.

— Я боюсь, Ричи, — призналась она. — Это — люди. Опасные противники, но знакомые. Такие же, как мы. А там — степняки. Они… Другие.

— А я склонен с тобой не согласиться, — усмехнулся я. — Степняки — проще. Это всего лишь чудовища, другого вида, думающие и действующие чуть иначе, но предельно понятные и логичные. Свирепые, сильные, но предсказуемые. Они — враги. Враги всегда! Они не ударят в спину потому, что ты сам никогда к ним спиной не повернешься. Ты всегда знаешь, что от них ждать — метательный гарпун и закалённый клинок в брюхо, или палицей по кумполу. А вот люди — те ещё твари! Куда опаснее милых и понятных чудовищ, врагов рода человеческого. Я боюсь врагов, которые сзади, за спиной. Гораздо сильнее боюсь, чем любых чудовищ!