Чтение онлайн

– Неужели? – насмешливо сказал я. – Мне это как-то не пришло в голову.

– Что ж, нужно скорее собрать деньги, – озабоченно проговорил Брекинридж, шагая взад и вперед по узкому коридору.

– В своем последнем письме похитители конкретно указали размеры, которые должна иметь коробка для денег, – сказал Кондон. – Хотите, я завтра попробую изготовить такую коробку?

Брекинридж посмотрел на меня и пожал плечами.

Кондон продолжал, многозначительно подняв палец:

– Наверху, в моем кабинете, стоит избирательная урна вице-губернатора штата Нью-Йорк, баллотировавшегося в 1820 году.

Вот это да.

– У нее есть крышка, две петли и замок. Коробка, которую я построю, будет в точности повторять эту старинную избирательную урну.

– А для чего это? – спросил я.

Румяные щеки на самодовольно улыбающемся лице Кондона стали похожи на розовые шары.

– Я попрошу, чтобы коробку сделали из пятислойной фанеры. Для ее изготовления мы применим различные виды древесины. Клен, сосну, тюльпанное дерево... И еще пару других видов. Всего будет пять различных видов древесины.

– И тогда коробку будет легко опознать, – задумчиво закончил я.

Брекинридж посмотрел на меня с любопытством.

– Неплохая идея, – сказал я, чем удивил всех, в том числе самого себя.

– Доктор, – сказал Брекинридж, положив руку на плечо старика, – я вижу, какую жертву вы приносите, помогая нам. Я знаю, что члены вашей семьи не одобряют вашего участия в этом деле. Но я надеюсь, что когда-нибудь вас так или иначе вознаградят за то, что вы для нас делаете.

– Я не жду никакой награды за то, что могу сделать, – проговорил Кондон с присущей ему помпой и торжественностью. – Впрочем, об одном вознаграждении я собираюсь просить, но боюсь, оно покажется вам слишком большим.

Я и не мог и предположить, что Кондон хочет попросить деньги – для этого он был слишком добропорядочным, либо слишком хитрым.

И он меня не разочаровал.

– Я прошу о том, – сказал он, – чтобы когда ребенка вернули, мне позволили быть тем человеком, который передаст его матери.

Брекинридж явно купился на это; он с чувством пожал Кондону руку и мягко сказал:

– Вы заслуживаете этого. И я позабочусь о том, чтобы вы получили то, что заслужите.

Под его последней фразой я готов был подписаться безоговорочно.

Большие красивые часы на каминной полке в столовой дома Кондона пробили семь раз. В соседней гостиной, шторы в которой были опущены, сидели четверо: Кондон, его жена, Брекинридж и я. Дочь профессора, которая была сыта по горло нашей интригой, выехала вечером в Нью-Джерси.

– У меня есть друг, столяр, – сказал Кондон, сложив руки на коленях. Потом добавил: – Столяр из Бронкса, – словно это имело большое значение.

– Вы сказали, что хотите сделать копию урны для голосования, – сказал я. – Сколько времени потребуется вашему столяру из Бронкса, чтобы сделать ее?

– Он обещал прислать ее не позже чем через четыре дня, – проговорил Кондон так, словно сообщил нам нечто сверхъестественное. – Стоить это будет три доллара – в цену входят материалы и работа.

– Что ж, это замечательно, – сказал я, – но вдруг они попросят передать им деньги раньше этого срока?

Полковник Брекинридж сказал:

– Я буду молить Бога, чтобы они не попросили об этом. Мы соберем деньги ко второй половине дня в понедельник.

– Может, мне следует позвонить моему другу столяру, – задумчиво проговорил Кондон, – и попросить его поторопиться.

– Если они вступят с нами в контакт сегодня вечером, – сказал мне Брекинридж, – то только для того, чтобы договориться о передаче денег, правильно я говорю?

– Возможно, – сказал я. – Но вы, парни, поместили в газете объявление, где сказано, что деньги приготовлены, а они не приготовлены.

– Но это всего лишь своеобразный язык, – виноватым тоном произнес Кондон, – на котором настаивают похитители.

– Я знаю, – сказал я. – Я был здесь. Но вы не должны были помещать это объявление до того, как будут собраны деньги.

Кондон прикусил язык; полковник Брекинридж сохранял мрачное молчание.

Ранее в Хоупуэлле у меня вышел неприятный разговор с Линдбергом по этому поводу.

– Я думал, вы уже собрали деньги, – сказал я. С Вэхгушем на поводке мы гуляли по бесплодному саду возле дома; утро было ветреным и прохладным.

– Откровенно говоря, Нейт, – сказал он, – у меня проблема с наличными деньгами.

– Но черт возьми, у вас прекрасная репутация, и вы должны быть вполне платежеспособным. Разве ваш тесть не был партнером в банкирской конторе Джона Моргана?

Линдберг кивнул.

– Мать Энн предложила мне деньги, но я отказался.

– Слим! Сейчас вам совсем не до церемоний...

Он поднял руку:

– Я продал ценные бумаги. А потом они подняли сумму выкупа.

– Это те ценные бумаги, которые вы купили до финансового краха?

– Да.

– Во сколько они вам обошлись?

Он подумал несколько секунд, потом, не глядя на меня, ответил:

– Я заплатил за них триста пятьдесят тысяч долларов.

– И теперь вы их продаете, чтобы собрать семьдесят тысяч?

Он приподнял брови.

– Вообще-то пятьдесят. Я пока не знаю, где возьму еще двадцать.

Холодный ветер щипал мне лицо.

– Я не подозревал об этом... Да, они поставили вас в нелегкое положение.

– Вы правы. Я надеюсь, мы найдем способ убедиться, что они не водят меня за нос... Нейт, я скрывал от вас это и пока еще не могу раскрыть вам все детали, но Кондон не единственный человек, который утверждает, что вошел в контакт с похитителями.

– Что-о?!

– Сейчас я больше ничего не могу вам сказать. Я пытаюсь выяснить, насколько правдивы эти утверждения. Пока что Кондон представляется наиболее надежным вариантом.