Чтение онлайн

— Тут ты, пожалуй, прав, — сказала Айрис. — Должно быть я переоценила его важность. В нем возможно и нет никакого смысла, — Айрис прислонилась спиной к стене. — Мне очень жаль. Я знаю, тебе действительно небезразлично, что случилось с Евой.

— Да, — ответил Колтон. — А как насчет тебя? Зачем ты это делаешь?

Айрис попыталась держать язык за зубами. Она не собиралась рассказать ему, что когда-то она пожелала чтобы его девушку забрали Чудовища, пусть даже тогда она просто всего лишь нечаянно оговорилась. — Я не знаю, — сказала она. — Я думаю, поскольку я была одержима идеей Пентименто, я всегда желала столкнуться с ним в жизни. Кроме того, я даже представить себе не могла что прикоснусь к нему лично, я всегда ощущала себя чужой в этой стране и в этом мире.

— Кто тебе сказал, что я не чувствую себя точно также? — Колтон наклонился вперед упираясь руками в стену, рядом с ее головой. Его пристальный взгляд снова напугал ее. На этот раз он слишком сильно приблизился к ней. Она и не думала что такое возможно. — Мне всегда было непривычно в собственном теле. Я имею в виду, я результат того, что другие думают обо мне. Колтон, красавчик. Любимчик девушек, будущий победитель, каждый день одетый в крутые тряпки. Это место значит для меня, примерно тоже самое что и для тебя, — он пожал плечами. — Я имею в виду Руины, — он перевел взгляд на стену. Молодец, Колтон, подумала Айрис. Провел параллель между нашим одинаковым отношением к Руинам. — Я знаю, как только я вошел в них, я их возненавидел. Но теперь я внезапно влюбился в Руины. Даже не смотря на все оттенки серого, нависающие над ними, я влюблен в реально существующее место, где я могу быть самим собой.

— Так ты даже не расстроился в том что я толком не помогла тебе? — удивилась Айрис. Но означает ли это, что она сможет увидеть его снова?

— Шутишь? — Колтон сделал несколько шагов назад и воздел руки в воздух. — Со всей вероятностью, в Пентиментосе мы будем продолжать поиски, пока не узнаем, что произошло перед тем как пришли Чудовища…

Внезапно, Айрис услышала приглушенный монотонный звук. Она тревожно переглянулась с Колтоном, надеясь, что пули не задели их. Но это были не пули. Еле слышный звук, доносился со стороны Вторых Штатов.

— Это гудок, — сказал Колтон, его лицо вытянулось. — Почему наши телефоны не зазвонили?

В Руинах сигнал не ловит, — сказала Айрис, потирая руки. — Нам нужно вернуться. Прошла всего неделя с тех пор как… - она не смогла сказать «Ева».

— Мы должны положить конец этому, Айрис, — сказал Колтон. — Интересно, какую девушку выбрали на этот раз.

— 11-

Погодя Айрис направилась домой на обед с отцом, который по-прежнему поставил свободный стул для ее покойной матери. Айрис заметила на столе также пустую тарелку, салфетку и вилку с ложкой. Нет, ее отец не сошел с ума. Просто он таким образом оказывал уважение к своей покойной жене. Время от времени, Айрис ловила его за тем как он поглядывает на пустой стул, задаваясь вопросом, а не призрак ли матери сидит рядом с ними.

Чарльз, после смерти жены был не столь уж разговорчив. С тех пор он даже забросил свое хобби, как будто нет никакого смысла в поисках правды, если он не может поделиться ею с любовью всей своей жизни. Айрис относилась к нему с пониманием, и ела молча.

В отличие от других семей, Чарльз не беспокоился, что его дочери исполнилось семнадцать. Родителей во Вторых Штатах проживали чрезмерно тревожный год, когда их дочери достигли этого возраста. Например родители Зои. Страх за безопасность своего ребенка сочился из их глаз и, предполагалось что, их дочь не замечает его. — Быть подростком хреново, — говорила Зои. Неудивительно, что ей так хотелось посетить день рождения Веры, девушки которая только и делала что издевалась над ней в школе. Восемнадцатилетие похоже на рай, наконец-то освобождаешься от смертного приговора, и разорвав кокон становишься бабочкой.

Но если у обеспокоенной семьи не забирали их дочь, то раз в неделю они торжественно отмечали свободу своего ребенка. И сегодня был именно такой день, потому что другая девушка была выбрана Чудовищами. Во вторых Штатах несчастье одной девушки оборачивалось счастьем для всех других девочек — на предполагаемые, по крайней мере, ближайшие пять дней. Зов Чудовищ никогда не звучал раньше, чем через пять дней после предыдущего.

— Я прогуляла сегодня школу, папа, — сообщила Айрис, не глядя на него.

— А почему ты решила, сообщить мне об этом? — Чарльз подул на суп. Не то чтобы он разозлился, или обрадовался. Он просто не уверен чего еще ожидать от этого мира.

— Хм… Я просто подумала, что будет лучше, если ты узнаешь об этом от меня, чем от директора школы.

— С некоторых пор школа перестала уведомлять меня, поскольку я никогда не отвечал им обратно, — сказал он.

Айрис сделала вывод, что ее отец самый лучший папа в мире, хотя он и, кажется, немного безответственным в последнее время. Она вспомнила, что он не доверяет системе, как и она, и он предпочел не общаться с ними. Чтобы не чувствовать себя, словно клоун в цирке.

— Я понимаю, что я должна быть счастлива, от того что ты не поругал меня за пропуск школы, как родители Зои поругали бы ее, — сказала Айрис. — Но иногда я боюсь, что я безразлична для тебя.

Чарльз бросил ложку и повернулся к ней лицом. Он попытался улыбаться ей, но его улыбка получилась слабой и неуверенной. — Ты никогда не была мне безразлична, — схватил он ее за руку. — Я готов сразиться с драконами ради тебя.

— Драконов не существует, папа, — улыбнулась она. Она любила, когда он по-прежнему разговаривает с ней, как если бы она осталась десятилетней девочкой. Честно говоря, ей не хватало ощущения того, что ей снова десять, и тайны и опасности всего лишь в ее веселом воображении. Но она выросла и живет в реальном мире, в настолько реальном, что иногда он раздирают в клочья ее сердце.

— Тогда я буду сражаться с Чудовищами, — отдернув руку он выпил суп прямо из тарелки. — Прости, Габриель, — он кивнул на стул ее матери. Ее маму звали Габриэль — Сюзанн, и она никогда бы не позволила ему так себя вести.

— Прости мама, — а затем Айрис, также выпила суп прямо из тарелки. Ее отец отрыгнул. Айрис попыталась повторить за ним. Но у нее ничего не получилось.

— Теперь я убью драконов и Чудовищ ради тебя, — он вытер губы тыльной стороной ладони. Айрис так рассмеялась, что у нее разболелся живот.

— Так и как же ее звали? — лицо Чарльза вдруг страшно изменилось. Айрис поняла, что он спрашивает о девочке, которая была выбрана сегодня. Губы у нее искривились, от воспоминания о той минуте, когда она наблюдала, как сильно рыдая, та шла к яркому освещенному короблю.

— Элиа Уилсон, — ответила Айрис, уважительно наклонив голову. Ни одна семья не любила говорить о Невестах за ужином. Никто, также, не говорил о Невестах после того как они уходили. На следующий день, их имена не упоминались в некрологах электронных газет. Быть невестой намного хуже, чем просто умереть. Сегодня, девушка, член общества, только что исчезла из Вторых Штатов навсегда. Она даже не оставила после себя Пентименто. Ее имя навечно вычеркнуто. Таков закон Чудовищ: мы даем вам все, что вам нужно и о чем вы просили, для проживания изжитой жизни в металлическом городе, но взамен мы забираем по одной девушке, полной жизни, снова и снова.