Чтение онлайн

Нельзя бросать Дорвен — но и оставить Ламорика на произвол судьбы тоже нельзя.

— Не хочу помнить о благоразумии. — Она сидела подле умирающей матери. Повсюду следовала за своим неразумным мужем. Заботилась об Альморе и искала тела Затерянных душ. — Пока еще — не хочу.

Внезапно Бледный встряхнул головой, закатил глаза. На тракте за спиной путников мелькнула длинная тень.

— Владыка Судеб! Они пришли по нашему следу! — воскликнул Дьюранд.

Дорвен проследила его взгляд и невольно разинула рот.

— Но это же просто собаки.

— Слишком много всего. Просто не могу думать. Надо спешить, — сказал Дьюранд.

Он вскочил на коня, подхватил Дорвен с земли, и вместе они пересекли оскверненный брод.

Время от времени Дьюранд, стремясь выгадать хотя бы шаг-другой, направлял Бледного на какую-нибудь узкую тропку, которой не прошла бы осторожная армия. Отчасти это была та самая страна, по которой Дьюранд когда-то ехал с капитаном Гоулом и герцогом Аильнором — скорее всего та поездка стала для старого Аильнора последней. Теперь же, поникнув в седле, Дьюранд почти ничего не узнавал. Жителей этого края изгнали, дома их сожгли, посевы вытоптали.

Хорошенькое наследство получит король Радомор, если выиграет войну.

Дьюранду не давало покоя вынужденное решение взять Дорвен с собой. Она сошла с ума, что вообще пустилась в такое опасное путешествие, да еще на осле. И никакой мальчишеский наряд ее бы не спас. Но он не мог повернуть обратно — и не было поблизости безопасного места, где бы ее оставить. Придется ей ехать с ним.

Оглядываясь, Дьюранд время от времени видел за спиной мельтешащие тени. Свора шла по следу. Здоровенный пес, весь подобравшись, трусил вниз с гребня холма. Текучие тени двигались на неровном каменистом склоне. Дьюранду больше всего на свете хотелось сказать Дорвен, что он спасет ее, даже ценой гибели всего войска и всего королевства. Хотелось увезти ее в Земли Грез или на далекие острова в Западном море.

Да полно, способен ли он теперь, в таком состоянии, хотя бы мечом владеть.

Дорвен прильнула к его спине. Порой она так крепко сжимала его ребра, что Дьюранд охал от боли — хотя со всех сил старался сдерживаться.

— За армией всегда идут волки, — сказала она. — Так и на Хэллоудауне было. Как чайки за рыбачьей шаландой. Ждут объедков. Мудрые женщины рассказывали.

Твари продолжали красться за ними по склонам холмов. Мчались по обугленным зарослям утесника, обгорелым полям.

— Объедки — это да. Если они привыкли к сочным мясным косточкам, теперь наверняка изрядно оголодали. В эти дни дороги между озером и горами наверняка кишмя кишат бездомными — людьми и животными. — Он попытался улыбнуться. — Толпы народа пытаются добраться до родичей в других краях.

Подняв голову, он вдруг обнаружил, что снова видит собак — но уже впереди. Они кружили вокруг какой-то груды на ближайшем холме, на расстоянии броска камнем.

— Все тащат с собой инструменты, какие-никакие пожитки, — продолжал он. — Принц Эодан и король вконец перегрызлись.

Проезжая мимо собак на холме, Дьюранд разглядел торчащее вверх копыто: там лежала на спине убитая лошадь. Псы терзали ей брюхо. Звенело медью седло.

— Эрресту придется еще долгое время мириться с толпами Обездоленных.

Рядом с лошадью распростерлось еще какое-то тело: судя по клочкам синей шерсти, ее седока. Навряд ли их убили собаки.

— Наверное, они уже нашли его в таком виде, — проговорила Дорвен. Но стоило ей заговорить, вся стая на холме разом задрала морды и с нехорошими усмешками уставилась на Бледного и двух глупцов у него на спине.

Дьюранд дал коню шпоры.

Над пустошью сгустилась самая настоящая тьма.

Дьюранд скакал, горбясь в седле, а свора мчалась за ними следом.

— Дыши! Дыши! — говорила Дорвен.

Это он еще кое-как мог — но не более того.

Псы мчались ложбинками, стремительным потоком перетекали гребни холмов. И было их много — гораздо больше, чем рыскало вокруг дерева с висельниками. Подгоняя Бледного, Дьюранд видел мастифа с угольно-черной мордой, борзую, дога и боксера — иные отощавшие, поджарые, иные — массивные, точно быки. Походка у всех была какая-то разболтанная, точно сочленения их слабо соединялись меж собой. Дьюранд уже не сомневался: этак и упыри запросто завалят верхового, если им вдруг придет это в голову. Дорвен тем временем углядела и прямые доказательства этому: останки вьючных лошадей, обрывки упряжи и даже валяющийся на обочине железный шлем.

Она прижималась к его спине, покуда Небесное Око, все также скрытое тучами, не померкло окончательно.

— Слышал? — спросила Дорвен.

— Что? — Дьюранд огляделся по сторонам, слыша лишь шум дождя, да топот лап по камням. — Ничего не слышу.

Стая собак вытянулась двумя длинными флангами, готовыми вот-вот сомкнуться вокруг путников. В небесах таял последний свет.

— Дорвен, Владыка Небесный! Надо найти укрытие.

— Они, эти дьяволы, они нашептывают! — стояла на своем Дорвен.

Дьюранд моргнул. И услышал. Шипение — точно волны, накатывающие на каменистый берег. Шепот, ширящийся, наполняющийся жизнью, — он словно разливался впереди перед псами.

— Совсем как грачи, — промолвил Дьюранд. Шепот звучал все громче и громче.

— Я уже почти различаю слова, — проговорила Дорвен.

Дьюранд пришпоривал Бледного, уверенный, что в любую секунду во мраке сверкнут зубы. Длинные тени мелькали меж обгорелого утесника и папоротника, псы легко и стремительно преодолевали каждый подъем, огромными прыжками мчались по обе стороны от путников.

Дьюранд не мог больше этого выносить. Он уже начал думать, не скатиться ли с коня — выиграв для Дорвен несколько драгоценных моментов, пока Бледный не оказался в каком-нибудь узком ущелье, как вдруг Дорвен закричала, показывая на бледный силуэт, выступающий из тьмы на вершине холма:

— Дьюранд! Туда! Колокольня! Святилище!

И они помчались между стен и узких темных переулков к высокой белой башне. Во двор перед ней вели ворота. Почти окруженные стаей, Дьюранд с Дорвен ворвались в эти ворота и ринулись к черной двери в высокой стене святилища. Дьюранд неловко скатился на землю и налег плечом на дверь — но та оказалась открыта настежь: трюк, сыгранный с ним неверным светом. Он кубарем влетел внутрь, и Дорвен за ним.