Посети меня в моем одиночестве...
Шрифт:
– А зачем вы пришли сюда?
– Я вам надоела? – она кокетливо оправила платье.
– Нет, что вы! Я просто… я хотел спросить… Ну, вам же не надо на тот берег!
– Простите, я не думала вас смутить. Понимаете, когда я убедилась, что нигде никого не осталось, я задала себе вопрос: а на том берегу? Мне захотелось переплыть реку, пройтись по землям, где я раньше не бывала, найти хоть кого-то, кто скажет мне, что я еще существую, что я – не бесплотная тень… Теперь я понимаю, как это было глупо.
Лодочник нахмурился, чувствуя, что к горлу подкатывает ком, и решился.
– Вы – не тень. Вы существуете. Хотите, я скажу вам это сто раз подряд?
– Хочу, – ответила она. – Но уже очень поздно. Пора ложиться спать.
Утром женщина ушла. Лодочник предлагал свозить ее за реку, погулять, нарвать букет лилий… Ничего не получилось. Женщина сказала, что вернется, откуда пришла, и продолжит поиски. Что остались еще укромные места, где вполне мог бы кто-то сохраниться.
Что минутная слабость ничего не значит.
Когда она скрылась за буковой рощей, лодочник долго смотрел ей вслед. Стройная, легконогая, в черном платье с белыми кружевами, с серпом в руке, она почти бежала, словно боялась: умерь она шаг, и ее потянет назад.
До обеда он возился в огороде. Потом чинил лодку. Потом вытащил лодку подальше на берег, под навес. Весла завернул в дерюгу и положил рядом. Вернулся в дом и собрался в дорогу. Она не могла уйти далеко. Если он поспешит, он успеет ее догнать. А если даже и не догонит сейчас, то обязательно найдет после. Со временем. Уж чего-чего, а времени у него навалом.
Он знает, где ее искать. В укромных местах. В заповедных уголках. Не может быть, чтобы двое не встретились там, где не осталось никого, кроме них, Адама и Евы нового мира.
И она еще нестарая.
В любом случае, младше его.
«Надо будет потом вернуться за собакой, – думал лодочник, уходя и не оглядываясь. – Хорошая собака всегда пригодится в хозяйстве. Вернуться, привести лодку в порядок, переплыть на тот берег и забрать Кербера с собой. Старик заслужил это. Да, и не забыть ножовку по металлу – боюсь, пес до сих пор на цепи…»
На дне покинутой реки блестели камешки.
Словно мириады монеток.
19 июня 2006 г.