Чтение онлайн

– Завтра на рассвете мы улетаем, Вестник дал мне карту. От тебя я не жду никаких вопросов, предложений, уточнений, вообще лучше не разговаривать. Прочитай в Законе о ступени возрождения, если тебе что-то непонятно. Ты уже участвовала в вылазках?

Старый Вожак говорил ровным, тихим голосом, идя вперед мерным шагом.

Алиса не могла сосредоточиться, принять реальность произошедшего. Еще минуту назад она стояла в теплом кругу, среди Братьев, смотрела на своего старого друга Лина, который теперь новый Вожак. А сейчас ее тащит куда-то, схватив сильной рукой, человек, настойчиво требующий от нее ответа.

– Крылатая, я задал тебе вопрос. Ты участвовала в вылазках?

– Да… дважды. – Алиса не узнала собственный голос – севший, будто она больна, он задрожал и сорвался, – и ей вдруг показалось, что горло стиснула когтистая лапа. – К горам, забирали груз. И за водой. Я летала за водой в паре.

– И никаких длительных полетов, ну, разумеется. – Вожак невесело хмыкнул, нагнав на девушку еще больший страх. – Завтра. На рассвете. У Черты. Рюкзак, одежда – согласно Закону. Никаких милых сердцу безделушек, мягких подушек и зеркалец. Ничего лишнего. Ты меня поняла?

– У меня нет мягких подушек, – как-то уж слишком зло вырвалось у Алисы.

– Замечательно. Надеюсь, вопросов у тебя тоже нет. – Цепкая рука наконец разжалась, и девушка осознала, что Вожак привел ее к порогу дома, где они с Лином прожили много лет.

В освещенном окошке было видно, как тетка Шая готовит незатейливый ужин. Алиса вдохнула запах дома, который завтра на рассвете покинет навсегда.

– Есть, – проговорила она, с трудом разомкнув враз пересохшие губы.

– Что есть? – Оказалось, Вожак уже успел отойти на десяток шагов.

– Вопрос. Как мне вас называть? Вы же теперь… не Вожак.

Мужчина, лица которого Алиса уже не могла видеть из-за сгустившейся темноты, замер на мгновение, а потом проговорил:

– Томас. Меня зовут Томас. – Собственное имя он произнес так, будто отвык от него, будто оно доставляло ему странную, необъяснимую боль.

Тетка Шая ахнула и опустилась на скамейку, когда девочка, ее любимая девочка, вышла от дверей в свет. «На ней просто лица не было, иначе не скажешь», – потом говорила она соседям, сглатывая подступавшие к горлу слезы.

И правда, Алиса была слишком бледной и смотрела на тетку совершенно безумными глазами, полными какого-то невозможного, звериного ужаса.

– Деточка, да что это ты? – ахнула та, протягивая к Алисе свои натруженные руки. – Где Лин? Он тебя обидел, паршивец?

– Нет. Все хорошо. Он теперь Вожак, тетя. Лин – Вожак Крылатых. – Девушка присела на край лежанки у входа, разглаживая руками складки покрывала.

– Вожак? – Шая села рядом и попыталась обнять Алису, но та отшатнулась, а потом глухо всхлипнула. – Так это ж хорошо! Паек увеличат, дом свой дадут. Глядишь, женится еще гуляка наш. Лиса, с тобой-то что?

Входная дверь распахнулась, заставив тетку прерваться, и в дом вместе с горьким холодным воздухом ворвался Лин. Всклокоченный, с красными пятнами на щеках, он опустился на корточки напротив Алисы, схватил ее безжизненно упавшие руки и долго смотрел в пол, не решаясь встретиться с ней глазами.

– Я пытался их переубедить, – наконец заговорил он. – Я пошел к Правителю, предлагал себя на твое место… – Слова давались ему с явным трудом. Он закашлялся, вытер губы нервным движением плеча. – Мне сказали, что… дело решенное. Чтобы я не лез. Чтобы завтра пришел за пайком, мне подскажут, что делать с Братством… Это глупость какая-то! Как можно посылать с этим сумасшедшим неизвестно куда… тебя? Ты же… Пресвятые Крылатые, ты же… девчонка еще! – Он снова зашелся в кашле и замолчал, чтобы успокоить приступ.

– Куда это посылать? – подозрительно поглядывая на них, спросила Шая. – С каким сумасшедшим? О чем он, деточка? Ох, да выпей воды наконец, Лин! Или я отведу тебя в лазарет.

Она подскочила, налила очищенной воды в треснутый с краю стакан и поднесла к губам сына. Шая давно понимала, к чему ведет этот сухой кашель, сотрясающий их дом каждую ночь. Но заставить Крылатого лечь в лазарет, лишив его крыльев, было невозможно, да и, честно говоря, бессмысленно. От такой хвори не нашлось еще лечения.

– Меня отправляют Вестником, – сказала Алиса, выпрямляя спину. – Завтра я улетаю с Вожа… бывшим Вожаком. – Ей отчего-то не хотелось произносить имя, услышанное во тьме двора. – Мы летим на поиски Дерева, тетя. Я постараюсь вернуться, а пока Лин будет тебе во всем помогать.

Шая медленно поднялась на ноги. У ее милой девочки дрожали губы, но Алиса старательно делала вид, будто говорит об очередной вылазке к горе. Растрепанные русые волосы спадали на лоб, на грязных от пыли щеках виднелись две дорожки от слез, что текли и текли из широко раскрытых глаз. Ее милая девочка, ее смелая девочка.

– Не позволю! – Тетка решительно направилась к двери. – Я пойду к старику, я пойду к его советникам. Они не смеют посылать туда ребенка. На поиски несуществующего. Мы должны думать о том, что имеем. Ты должна расти здесь, выйти замуж и рожать детей, чтобы они отстроили новые города. Только в этом и есть смысл. А не в поисках Дерева. Пусть бы все их деревья сгорели – мне плевать. Я пойду и не позволю им…

И, не слушая слабых возражений Алисы, Шая выскочила за дверь. На печи, шипя, подгорал ужин. Город за окном мирно спал. Молодой Вожак смотрел на огонь в очаге, крепко держа за руку нового Вестника.

– Прости меня, воробушек, – глухо, словно издалека, проговорил Лин, не глядя Алисе в глаза.

Он никогда ничего не боялся так сильно, как сейчас, увидеть в ответном взгляде злость – подтверждение своей вины. Ему все казалось, что он недостаточно громко кричал, не слишком разумно доказывал. Надо было вытрясти всю душу из старого Вожака, сбить его с ног, крикнуть ему в лицо, что даже мертвецом он может утащить за собой в могилу любого. Особенно за своих. Особенно за Алису.

Крылатая вздрогнула, словно очнулась, словно стряхнула оцепенение, заставившее ее застыть.