Потерянное одиночество
Шрифт:
– Удивительно, как ты смог приехав из глуши так сразу завоевать авторитет…
– Ну вовсе не так сразу, я оглядывался тут почти десять лет, особо не высовываясь… Да и там на родине, последние годы мне приходилось вести денежные дела стаи, так что опыт какой-никакой был. Ну и, Пати, ты прекрасно понимаешь, тогда в Нью-Йорке все были как сонные мухи в щелях, никто не шевелился. Вот Саббиа с Отамнелом и позволили занять мне место главы, понимая, что в случае чего, запросто выбьют из кресла.
– Так ты хочешь сказать, что и здесь, сейчас волки стремятся трахнуть divinitas, чтоб иметь сильное потомство?
– Ты знаешь, как я расплачиваюсь со своими?
– Ну деньги, лечение, инициация, помогаешь сохранять разум в полнолуние…
– Да, конечно, а еще я третий в постели, когда они зачинают своих щенят. У меня сейчас самые сильные и уравновешенные[24] волки, потому что я помогал им с самого зачатия стать такими. Я вырастил себе войско, которое одним своим присутствием отбивает охоту выдергивать меня из кресла главы. Потому что знают, я могу не быть главой Совета, но останусь вожаком по-настоящему сильной стаи и одним из самых богатых divinitas. И уж лучше мне быть связанным какими-то обязательствами, будучи главой, чем быть хозяином самому себе.
– Говорят, твои волки чернее…
– Ну да…Зачатые в насилии… конечно чернее.
– Как думаешь, если я выставлю красную силу основной, это спровоцирует вожака.
– Не думаю, что имеет значение цвет силы, тебе надо звенеть, звенеть так чтобы они уши прижимали.
– Фрешит вроде бы собирает вокруг себя оборотней-инородцев… – вдруг вспомнила я.
– Да шушера они все… Фрешит брезгует делиться с ними силой.
Тут до меня кое-что дошло и я поспешила прикрыться щитами.
– Ой-ой-ой, у нас тут кто-то сильно стеснительный? – ядовито поинтересовался Седрик.
Ненавижу общаться с ним, когда он полон силы, ни одного угла не сгладит, все обострит донельзя.
– Да, Пати! Да, я кормлю и лечу своих волков, а волчица у меня сейчас одна, не так целомудренно, как мы с тобой… в час по чайной ложке.
– Седрик, избавь меня от откровений. Мне этого совсем не надо знать.
– Зря я пришел к тебе полным… Надо было хоть в накопители сбросить.
«Да уж надо было» - подумала я, но промолчала.
– Может, ты пришлешь мне какого-нибудь волка для консультации, для репетиции. Спокойного… какого-нибудь…
– Пришлю. Ты говорят, книги любишь читать, хочешь почитать Волчью Летопись?
– Хочу.
– А что мне за это будет? – он оставил серьезный тон и флиртовал.
– Сто поцелуев в щеку…
– Нижнюю?
– Фу…, - я постаралась выразить все свое презрение к такой похабности.
– Лучше один в губы.
– Седрик, ты слишком силен для…
– Пати!
– он ударил ладонью по столу. Я вздрогнула. Да что с ним сегодня такое.
– Пати, я поклялся не делать тебе зла, ты видишь браслеты, ты видишь обруч? Что я могу тебе сделать в поцелуе? Скажи!
Я посмотрела в его красивое хищное лицо, зверь в нем подступил слишком близко.
– Ты, перед тем как пришел ко мне, кормил волков?
Он зажмурился, обуздывая себя, беря под контроль бурлящую силу.
– Ранили тяжело в перестрелке одного. Пришлось его раскачать и перекинуть. Извини, Пати, извини. Я привык расслабляться рядом с тобой, сейчас это сыграло дурную шутку…
– Я не понимаю тебя, - горько произнес он.
– То есть?
– Даже Форесталь связался с «болотным» мальчишкой…
– Как? Он же любитель женского тела…
– Ну значит переступил через предпочтения.
– Не мог. Мы, белые, не можем через такое переступать, ты ж понимаешь…
– Значит отцовские какие-то чувства, Тень его знает…. Ауэ давно б спуталась с кем-то, да боится Саббиа, после того как тот сделал рабом ее последнего любовника четверть века назад. Пати, светлые и темные притягиваются, они нужны друг другу. Не может что-то вечно цвести или вечно вянуть, нужна цикличность. Так и в силе…
– Ты чувствуешь оживление силы после нашего обмена?
– Да! Ты тоже?
Я покачала головой.
– Я не отслеживала. Но во-первых, то что ты говоришь, подходит для зеленых. Я не слышала хотя бы об одной красной паре с разными основами. А ты?
Он промолчал.
– Во-вторых, полярная сила как яд, в маленьких дозах она бодрит, в больших разрушает. Да, я знаю, что мы обмениваемся почти одинаковой красной, почти. В-третьих, я просто чувствую, что нам нельзя раскрываться. Ничего хорошего из этого не выйдет ни для тебя, ни для меня.
– Ладно, Пати, как скажешь, силовать тебя я не могу. Итак, подведем итоги нашего сумбурного разговора. С меня: прислать к тебе спокойного волка, для репетиции, - тут он нехорошо улыбнулся, - озадачить свою «грязнулю» и дать почитать «Волчью летопись».
Я согласно угукнула.
– С тебя кормежки, две, и не здесь, а там… в апартаментах. Да не закипай ты, - поспешил сказать он, видя что я готова взорваться, - Раз уж я не могу делать что хочу, то хочу чтоб ты меня обездвижила, - интимность его голоса на меня почти не подействовала.
– Я подумаю…
– Ты согласна на мои условия? Да или нет?
– Седрик, никогда, никогда больше не приезжай ко мне, нахлебавшись от волков!
– Да или нет?
– Да! Да, я тебя раздену и обездвижу!
– О… Это прозвучало как угроза…
– Так и есть, Седрик Мэдоу!
– Созвонимся, – и он потянулся чмокнуть на прощание, я отшатнулась, и он воспринял это с довольной улыбкой.
– Созвонимся, - буркнула я на прощание.
Да, похоже, этот раунд я проиграла, будет впредь мне наука: не выдергивать его на встречу без подготовки.