Чтение онлайн

Фиона стояла на поле битвы, усыпанном мертвыми телами. То были солдаты в массивных доспехах, рыцари со значками грифона — символа ордена. Все мертвецы были чудовищно изрублены. Густой, липкий запах крови и разложения пропитывал воздух, слух магички раздражало назойливое жужжание мух.

Небо над головой целиком затянула громадная туча — черная, бурлящая. Она походила на исполинское чернильное пятно, медленно расплывающееся в воде, и ее непроглядная туша затмевала горизонт. Фионе рассказывали, что это такое. Первый признак Мора, говорили Серые Стражи, проявляется в небе — вот такими тучами. Когда пробуждается могущественный дракон, скверна, исходящая от него, проникает в мир и распространяется все шире.

Фиона была одна на этом мертвецком поле. Совсем одна. Поднялся ветер — тошнотворный, насыщенный трупной вонью. Тьма накрыла эльфийку, и она отшатнулась, увидев, что неподалеку, из земли, усеянной трупами, поднимается нечто. Оно было огромно. Исполинская черная сущность, от которой веяло невообразимым холодом и ужасом.

Фиону пронзил страх. Сердце ее неистово застучало, и она отвела взгляд. Она не хотела видеть это. Она вскинула руки, закрыла ладонями глаза, чтобы не видеть это. И тем не менее ясно ощущала, как оно приближается. Нога провалилась между двумя трупами, и Фиона, потеряв равновесие, упала навзничь прямо на мертвецов. Спиной она ощущала прикосновение неживой плоти, но по-прежнему закрывала ладонями глаза. И по-прежнему чувствовала, как восставшая тьма неуклонно движется к ней.

Тьма приближалась. Тьма пришла за ней.

Фиона закричала от ужаса…

…И проснулась. Не сразу ей удалось вспомнить, где она находится, и сообразить, что здешняя тьма — совершенно естественное явление. Костер почти погас, и лишь крохотные язычки пламени плясали на углях, почти не давая света. Фиона разглядела, что по ту сторону костра лежит кто-то” повернувшись к ней спиной, укутанный мраком. Может быть, Келль? Рядом с ним устроился Кромсай — его легко распознать по мохнатой спине и шумному дыханию. Других звуков слышно не было, и тишина, казавшаяся почти осязаемой, подступала со всех сторон.

— Что с тобой? — прошептали за спиной у Фионы. Она вздрогнула от неожиданности, и тут же чья-то рука ласково, успокаивающе коснулась плеча. — Извини. Я просто услышал, как ты ворочаешься.

Это был Мэрик. Сердце Фионы забилось быстрее, чем ей хотелось бы, и она поспешно села. Пот заливал лицо, пропитывал подкольчужную рубашку, вызывая неприятный зуд. Мэрик, лежавший у костра, смотрел на нее снизу вверх. Глаза у него были сонные, светлые волосы растрепаны, серебристый доспех потускнел под слоем грязи и запекшейся крови.

— Все хорошо, — прошептала в ответ Фиона и добавила, подумав: — Извини, что разбудила.

Миг спустя она услышала, как Мэрик устраивается поудобнее, собираясь снова заснуть.

Фиона сидела, неотрывно глядя на язычки огня. Ута, тоже лежавшая неподалеку, крепко спала, спал и Дункан. Женевьева, по всей вероятности, несет стражу где-то в непроглядной темноте, которая начинается уже в шаге от лагеря. Их теперь осталось так мало… Фиона крепко обхватила себя руками, дрожа всем телом. Раньше она и не замечала, как здесь холодно. Должно быть, на нее наконец подействовали вечные сетования Дункана.

Она взяла посох и встала — бесшумно, не желая разбудить спутников. Гномка зашевелилась во сне, задрожала, замолотила руками пустоту, сражаясь с невидимым врагом.

Фиона сострадала ей всем сердцем. Сама она даже представить не могла, каково сейчас приходится Женевьеве, Келлю и Уте. После того как отряд устроился на отдых, она внимательно осмотрела себя — насколько это удалось сделать, не снимая кольчуги и юбки. Не обнаружив пятен скверны, она испытала огромное облегчение. Да они и не должны были обнаружиться. Фиона стала Серым Стражем лишь немногим раньше Дункана — для нее час Призыва еще настолько далек, что пока можно о нем не задумываться. И все же, как сказала Женевьева, причина происходящего может заключаться совсем в другом.

Немного сосредоточившись, Фиона засветила посох. Не настолько ярко, чтобы разбудить остальных, но достаточно, чтобы видеть, куда ступает. Она не собиралась уходить далеко — просто отойти ненамного, побыть одной. Если она снова заснет, ей приснится тот же сон, а то и кое-что пострашнее. Уж лучше пройтись.

Фиона остановилась на краю груды щебня посреди обрушенного коридора. Дальше все покрывала вездесущая черная слизь, и снова ступать по ней не хотелось. Она навидалась уже столько скверны, что хватит до конца жизни, и именно оттуда, издалека, доносился тот странный звук, неизъяснимо прекрасный шепот.

Фиона не хотела прислушиваться к нему, однако ничего не могла с собой поделать. Закрыв глаза, она попыталась разобрать, что нашептывает этот далекий голос. Что это — песня? Имя? Казалось, шепот зовет именно ее, так вкрадчиво, нежно ласкает душу…

За спиной раздались чьи-то шаги, и Фиона вздрогнула. Обернувшись, она увидела, что к ней, осторожно ступая, подходит Мэрик.

— Вижу, тебе тоже не спится, — прошептал он.

— Мне казалось, что тебе как раз спится.

— Нет, — сказал он и добавил уже настойчивее: — Совсем не спится.

— А я уже жалею, что пыталась заснуть.

Мэрик сбросил с плеч меховой плащ и разостлал его на каменном полу — там, где было поменьше щебня. Он уселся на край плаща и, привалившись спиной к стене, утомленно вздохнул. Затем покосился на Фиону и жестом предложил ей присесть с другой стороны. Немного поколебавшись, она поставила посох у стены. В конце концов, совсем обязательно держать его в руках, чтобы подпитывать свечение.

Некоторое время они сидели молча. Наконец Мэрик собрался что-то сказать, но Фиона его опередила.

— Спасибо тебе, — запинаясь проговорила она.

Мэрик опешил, чуть склонил голову набок, — казалось, слова Фионы застали его врасплох.

— За что?

— За то, что пришел за мной. Дункан говорит, что ты первым вырвался из ловушки и что именно ты настоял на том, чтобы отыскать меня. — Эта речь давалась ей с трудом — если вспомнить, как прежде она грубила Мэрику, притом не единожды. Если бы он сейчас перестал так упорно таращиться на нее, ей было бы гораздо проще. — Как ты сделал?