Чтение онлайн

И тут заговорил Гайфье:

– Мы слышали, ваша милость, что вы умеете входить в эльфийский мир.

– Со мной это происходило несколько раз, – сказала Фейнне. – Я попадала туда, где все устроено по-другому. Где столько света и жизни, что я… могла видеть. Но всегда это была случайность. Я по-прежнему не понимаю, чего вы от меня хотите. Всей душой я желала бы услужить королевскому дому, но не представляю себе, как…

Гайфье упрямо наклонил голову.

– Я вам не верю! – выпалил он.

Фейнне красиво подняла брови, изогнув их дугой.

– Это ваше право, государь.

– Я не государь, а бастард, но я мужчина и вправе не верить лжи! – еще более дерзко сказал Гайфье.

Рука Фейнне дрогнула на его плече.

– Поясните ваши слова, – попросила она. – Сдается мне, их смысл оскорбителен.

Гайфье промолчал. Вместо него заговорил Ренье:

– Выслушайте нас, ваша милость. Фейнне, выслушайте нас. Я знаю, что вы можете провести этих детей в мир Эльсион Лакар.

– В мире Эльсион Лакар этим детям нечего делать, – холодно произнесла Фейнне.

Никогда прежде Ренье не слышал у нее такого тона, и сердце у него сжалось.

Он опустил голову.

– Не это я ожидал от вас услышать.

– В таком случае объясните, чего именно вы ожидали, и я попробую помочь вам, – сказала Фейнне.

– Вы знаете о том, какое зло бродит по Королевству?

– Да.

– Да?

– Что вас удивляет, господин Ренье?

– Я не предполагал, что Элизахар рассказывает вам подобные вещи.

– О, – промолвила Фейнне таинственно, – я их знаю и без Элизахара…

– Источник этого зла – приграничье.

– Наверное. Но это обстоятельство не отменяет другого: королевским детям нечего делать в мире Эльсион Лакар и уж тем более – в приграничье. Вы посылаете дочь Талиессина на смерть, и я не желаю помогать вам в этом.

Эскива шевельнулась под ладонью герцогини и тихо, сердито сказала:

– Я – королева! Я обязана умереть за свой народ, если потребуется. Сбывается проклятие сумерек, которое, сами того не зная, изрекли актеры в тот самый час, когда я появилась на свет. Вам об этом рассказывали? Надо чаще бывать в столице, ваша милость, особенно во время важных праздников!

Фейнне наклонилась к ней и прошептала в ее ухо:

– Вы думаете, ваше величество, что если я слепая, то ничего не вижу? Вы и представить себе не можете, что я вижу!

Эскива дернулась, отпрянула в сторону.

– Когда я убью моего брата, зло безнаказанно хлынет в земли Королевства! Зло, дорогу которому открыл Гион. Гион, первый король, первый человек, получивший эльфийское благословение и отринувший его смысл. Ведь это Гион нашел путь из человеческой смертности в эльфийское бессмертие – через приграничье, через гнилые туманы и страх…

– И вы хотите пройти этим путем? – спросила Фейнне.

Эскива молчала. А Гайфье ответил:

– Да.

Незрячее лицо герцогини застыло, как маска. Она готова была заплакать, у нее покраснели края ноздрей и распухли губы, хотя слезы так и не созрели в глазах.

– Я не могу этого сделать, – глухо проговорила она.

И тут из темного угла выступила вперед кастелянша, о которой давным-давно забыли. Изящная девичья фигурка с лицом обиженной старухи.

– Нет, можете! – выкрикнула Танет. – Можете и знаете об этом! Вы открыли для меня мир Эльсион Лакар, когда вам вздумалось связать меня клятвой, и да поразят меня небесные молнии, если для этого вам не понадобилось просто провести ладонью у себя над головой!

Танет тряхнула связкой ключей, что болталась у нее на поясе.

– Видите? – Она показала цепочку, сперва Ренье, потом королевским детям. – Вот чем они сковали меня! Я прикована к ним надежнее, чем раб к мельничному жернову! А госпожа Фейнне носит свои ключи в кончиках пальцев, и это ключи не от кладовок и не от гардеробных, нет, нет! У нее в руках – ключи от волшебного мира, и говорю вам, я видела, как она это делает. – Танет метнула на герцогиню яростный взгляд. – Чего вы боитесь, моя госпожа? Того, что дети Талиессина погибнут, выполняя свои долг? Но ведь это – участь любого из смертных, и лучше бы гибель послужила к их чести! По крайней мере, королева остановит нашествие – потому что ИХ становится слишком много… Говорят, ОНИ подбирались уже под самые стены замка… и сколько бы ОНИ ни убили, ОНИ ни на миг не становятся сытыми: голод – их вечное проклятие. И только вы, с вашим дивным даром, в состоянии помочь королеве спасти свой народ… спасти моего мальчика! Только вы, ваша милость, а вы еще колеблетесь!

Выговорив все это, Танет резко взмахнула руками и уселась прямо на пол, подтянув острые колени к груди и уткнувшись в них подбородком.

– За то, что я выдала вас, ваш муж повесит меня на воротах своего замка, – сказала она, не поднимая глаз, – но мне теперь все равно!

И вдруг она разрыдалась, громко и безутешно, и Гайфье с удивлением понял, что она плачет не о себе, а о ком-то, кто ей дорог и с кем она не желала бы разлуки.

– Онфруа, – пробормотала Танет. – Спросите Онфруа, когда он вернется. Если только он вообще вернется к нам… Там, на границах герцогства, он выслеживает и убивает ИХ, а вы не хотите помочь преградить ИМ дорогу.

– ИХ? – прошептала герцогиня. – О ком ты говоришь? Кто такие ОНИ?

Танет вскинула на нее взгляд.

– Вы не знали? – крикнула она. – Не знали? Милосердное небо, как же он убивает ИХ, если вы об этом не знаете?

Фейнне долго молчала. За ее спиной брат и сестра соединили руки, и Гайфье сжал пальцы Эскивы. Ренье сверлил глазами Танет, пытаясь разгадать смысл ее последней фразы: ключнице явно было известно нечто, о чем все прочие не догадывались. «Онфруа, – думал Ренье. – Сын герцогини дружен с ключницей. Ей что-то известно о нем. Что-то такое, о чем не знает даже мать. Все это более чем странно… Что имела в виду Танет? Как связано то, что делает Онфруа, с тем, что знает об этом его мать? Надо будет побольше разузнать об этом парне».

Неожиданно тишину разорвал голос Фейнне. Герцогиня сказала:

– Хорошо, дети Талиессина. Я выполню вашу просьбу. Я открою вам дорогу в мир Эльсион Лакар. Да простит меня небо, если из-за меня вы умрете!

Она высвободила руки, соединила ладони над головой, а потом развела в стороны, и на несколько мгновений над головой у нее возникла радуга. А затем под аркой этой радуги появилась дорога, затянутая туманом. Никакой стены больше не было там, где шла эта дорога: только мрачные глухие леса, терявшиеся в тусклой дымке, и лысые макушки валунов, что выступали на обочинах.