Псарня
Шрифт:
— Вы чего, сбрендили? — спросил у приятелей Серега, потянув носом воздух. — Воняет жутко.
— Ох, точно? — деланно хлопнул себя по лбу Чухна. — А мы-то принюхались…
— Вы бы хоть дерьмо с башмаков сбили…
Через некоторое время запах добрался и до столика воспитателей. По тому, как засуетились доблестные наставники, Вовка понял, что их тоже зацепило «химической атакой». Боровой поднялся со своего места и едва не галопом побежал вдоль столов. Чтобы вычислить «интернатских недоделков», отравивших воздух в столовой, ему не понадобилось много времени — через секунду он уже брызгал слюной возле столика неразлучной троицы.
— Совсем охренели, утырки?! — Лицо Борова налилось дурной кровью. — Тут вам не свинарник… Тут… Тут… Марш из-за стола! Лишаетесь сегодня и обеда, и ужина! А после отбоя я вам устрою веселую жизнь! Валите отсюда быстрее, пока все здесь не провонялось!
Мальчишки с кислыми лицами встали из-за стола и поплелись к выходу.
— Есть!
— Получилось!
— Как мы его? А? — радости парней не было предела, ибо все прошло, как они и задумывали. До вечерней поверки их никто не схватится.
— Хлеба со стола успели натырить? — осведомился Миха. — Мало ли сколько бродить придется…
— Нам бы до леса добраться, — произнес Вовка, — а там я выведу. Самое сложное — ночь перекантоваться…
— Блин, — почесал затылок Чухна, — ночью в лесу холодновато будет…
— Не дрейфь, есть у меня нора потайная, — успокоил приятеля Вовка, — до заката, если все получится, как раз доберемся. А там у меня и спички есть, и запас дровец…
— А пожрать ничего нету? — с надеждой спросил Миха. — А то хлебца чуть-чуть.
— Есть пара банок тушенки, котелок, крупы мальца…
— У тебя что там, склад?
— Схрон там, землянка, на всякий непредвиденный… — сообщил Вовка. — Чтобы отсидеться.
— Ну, все, пацаны, — завелся Миха, — рвем когти! За свинарником, чуть дальше нашего штаба, есть пролом в стене. О нем только Севка с Серегой знают, мы однажды уже в село мотались…
— Уверен, что его еще никто не обнаружил? — уточнил Вовка. — Мало ли как обернется…
— Не, — мотнул головой Миха, — там бурьяну выше тебя, да шиповником диким все заросло — никто из воспитателей в здравом уме туда не полезет. Это ж подерешься весь!
— А этот, старый хрыч на одной ноге? Он тоже не в курсе?
— Сильвер-то? Думаю, тоже не знает. Хотя, это он должен траву там косить…
— Тогда вперед? — спросил Вовка. — У вас еще есть время передумать…
— Мы уже все решили, — ответил Чухна. — Правда, Миха?
— Да, решили! — твердо сказал Миха, раздвигая в стороны оторванные доски.
Возле штабного подвала мальчишки остановились.
— Пацаны, погодите пяток минут, я куреху из подвала заберу. Че добру пропадать?
Он сдвинул крышку из исчез в темноте подземелья.
— Слышь, Вовка, а нас точно в отряд возьмут? — еще раз спросил Севка.
— Можешь не сомневаться! Знаешь, как нам люди нужны!
— Пацаны, я все! — Выбравшийся из подвала Миха, показал заветный кисет с махрой. — На несколько дней точно хватит!
Миха спрятал кисет за пазуху и полез в дебри сухостоя, обороняющего подступы к высокой бетонной стене интерната. Он шарился по кустам минут десять, пока, наконец, не закричал:
— Парни, дуйте сюда! Я нашел.
Мальчишки только того и ждали: через секунду их уже не было видно за кустами разросшегося шиповника. Пока Вовка продирался сквозь колючки к Михе, он умудрился разодрать себе лицо и руки. Впрочем, его приятели, когда мальчишка все-таки выбрался сквозь неприметную дыру в ограде, тоже выглядели не лучшим образом: у Михи кровоточила щека, а Севка разодрал шею и ладони.
— Куда теперь? — уточнил Чухна.
— Двигаемся к северу, мимо КПП. Нам в лес…
— Так за контрольным пунктом поле? — поправил Миха.
— Вот-вот, — кивнул Вовка. — Нам в лес, что за полем. А дальше я проведу.
— Ну, айда, пацаны, — срывающимся голосом произнес Чухна, перебегая на другую сторону дороги. — Огородами пойдем.
Мальчишки пересекли дорогу, перелезли через низенький заборчик чьего-то заброшенного огорода, густо заросшего сухим репейником, и углубились в лабиринты приусадебных участков сельчан. Миха уверенно вел друзей к северному краю Сычей, избегая приближаться к центральным улицам села, где существовала реальная возможность наткнуться на патруль полицаев.
— Ловко у тебя выходит прятаться, — с завистью произнес Вовка, когда приятель с ловкостью разминулся с очередным патрулем.
— Так я ж местный, — ответил Миха, — с детства на этих огородах с пацанвой в прятки и казаки-разбойники играл… Покуда эти твари не пришли! Ненавижу! — скрежетнул он зубами.
Вскоре за околицей последнего огорода замаячило большое поле, через которое днем ранее пришел в Сычи Вовка. Осталось миновать лишь контрольно-пропускной пункт, где несли вахту только настоящие немцы. А дальше — до леса, можно сказать, подать рукой.
— По оврагу обойдем фрицев, — сообщил друзьям Миха. — Вон там с левой стороны…
Парни ползком перебрались из огорода в овраг, который с дороги было не видно.
— Придется небольшой крюк сделать, но в итоге попадем куда нужно, — пояснил Миха.
Проламывая закорженевшую корку снежного наста и утопая в рыхлом снегу, мальчишки побрели по дну оврага к долгожданной свободе. Время от времени Миха взбирался по почти отвесному краю земляного разлома, чтобы определиться: не пора ли покинуть спасительный овраг.