Чтение онлайн

Конклав Селезнии.

Главным разочарованием стало то, что Конклав предпочёл и дальше отсиживаться на своих территориях, никого не прислав на встречу.

Раль надеялся, что после почти полного уничтожения Виту-Гази они, наконец, прозреют. Но в итоге всё вышло наоборот: они попрятали корни в песок и не показывали наружу ни единого листочка.

Сенат Азориус.

Глава Сената Довин Баан — который, как и Враска, был всего лишь подставным лицом Боласа — предсказуемо не явился на встречу, хотя она проходила в его собственной резиденции. Судя по всему, сейчас он укрылся в одной из трёх башен Новой Прави, охраняя для Боласа его треклятое Бессмертное Солнце.

Лавиния и ещё несколько азориусов старой школы, которые явились на встречу, публично дезавуировали Баана и его правление, но, по правде говоря, никто из них не обладал какой-либо властью. Согласно всем нормативным актам Азориуса, Баан был законным гильдмейстером. А азориусы очень любили свои нормативные акты.

В общем, по всему выходило, что только иззеты, симики и боросы отнеслись к делу серьёзно. Хуже того, пятьдесят процентов гильдий даже не были представлены на собрании Белерена.

И вот это уже настоящая проблема.

Раль и Мари обменялись соображениями. Он спросил её: — Как ни крути, а пятидесяти процентов будет недостаточно, я правильно понимаю?

Она выглядела угрюмой. — Мне жаль, гильдмейстер, но даже девяноста процентов будет недостаточно. В прошлый раз мы уже пробовали жонглировать процентами. При живом Нив-Миззете мы ещё могли кое-как обойтись восемью гильдиями из десяти. Но теперь, когда он мёртв…

— Теперь, когда Пылающий Разум мёртв, наш единственный выход — операция «Безрассудство».

— А для её успеха вам понадобится десять из десяти гильдий. И никаких исключений.

Раль кивнул. Её суждения совпадали с его собственными расчётами. Впервые в жизни он понадеялся, что Мари превзойдёт его в математике.

Десять из десяти. И никаких исключений.

— Мне нужны другие варианты, — сказал Раль, прекрасно понимая, что их нет.

Но Мари лишь коротко кивнула и покорно удалилась, чтобы их найти.

Увидев, что Раль остался в одиночестве, к нему подошла Кайя. Мальчик Тейо держался на почтительном расстоянии, но не выпускал её из поля зрения. Он что-то бормотал себе под нос, явно чувствуя себя не в своей тарелке и не зная, что ему делать. На миг Раль почувствовал не свойственную ему жалость к бедному пареньку.

Его первый переход, и вот во что он вляпался.

— Ты успел увидеться с Томиком? — спросила Кайя с нотками искренней обеспокоенности в голосе.

Он покачал головой. — Я надеялся, что ты сумеешь перекинуться с ним парой слов. Томик был оржовом, и Раль знал, что он симпатизирует Кайе.

Так что, может быть…

Она тоже покачала головой: — Его не было в соборе. А если и был, то предпочёл не показываться на глаза. Он по-прежнему работает на Тейзу Карлову, которая очень хочет стать гильдмейстером вместо меня. Возможно, теперь она не отпускает его от себя. Честно говоря, учитывая полное нежелание сотрудничать, меня посещала мысль о том, что Тейза пытается заключить новый союз с драконом за моей спиной. Я не думаю, что Томик стал бы добровольно в этом участвовать, но это объяснило бы его отсутствие.

Эта мысль, пускай и неприятная, всё же выигрывала у возможной альтернативы, худшего страха Раля: что вечные добрались до Томика прежде него, Кайи или Тейзы.

Кайя стиснула ладонь Раля и прошептала: — Уверена, с ним всё в порядке. Но надежды в её голосе было заметно больше, чем уверенности…

Гидеон и Джейс — две стороны, подумал Гидеон, одной поцарапанной медали — стояли перед Исперией, бывшим гильдмейстером и ревностным законотворцем Сената Азориус, а ныне — декоративным изваянием, украшающим его Зал заседаний.

— Сфинксы, — пробормотал Джейс с ноткой неприязни в голосе. — От них больше бед, чем от драконов.

Гидеон вскинул бровь.

Уловив его немой вопрос, Джейс после явной внутренней борьбы нехотя и с запозданием поправился: — От всех драконов, кроме одного.

— Не знал, что ты настолько не переносишь сфинксов.

— Альхаммаррет. Азор. Исперия. Никогда ещё не встречал сфинкса, который не был бы заносчивой и безразличной ко всему занозой в…

— Стой, стой, стой. Исперия сделала для Равники много хорошего. И, честно говоря, если бы Враска не превратила её в камень, мы бы сейчас могли быть в гораздо лучшем…

— Враска имела полное право на эту месть! Ты не знаешь её. Не знаешь её историю, — Джейс говорил ровным, тихим шёпотом, но было очевидно, что эта тема задевает его за живое.

— Полагаю, ты прав.

Кем Враска приходится Джейсу? Он явно видит в ней нечто большее, чем просто наёмницу. Сперва Лилиана, теперь убийца Исперии. Джейс определённо знает, кого выбирать.

Пытаясь приободрить Джейса, Гидеон положил ладонь ему на плечо. Джейс выглядел так, словно вот-вот её сбросит.

Но вместо этого он глубоко вдохнул и даже смог выдавить из себя слабую улыбку.

— Нам пора приниматься за дело, — сказал Гидеон. — Чем дольше мы сидим здесь сложа руки, тем больше ущерба Болас и его армия успеют причинить снаружи. Так что передохни минутку, соберись с мыслями, а потом давай уже призовём это собрание к порядку.

Джейс кивнул, и уже намеревался было отойти в сторону — но затем остановился и произнёс: — Ты хороший друг, Гидеон. Не помню, говорил ли я тебе хоть раз об этом.

Гидеон усмехнулся. — Я более чем уверен, что ни разу. Но, если быть честным, я, пожалуй, тоже ни разу не говорил об этом тебе. Мне даже немного совестно, что ты опередил меня… старый друг.

Джейс снова улыбнулся. Он выглядел одновременно молодо и старо. Гидеон знал, что Джейс Белерен частенько создаёт иллюзию более молодого и энергичного себя, чтобы демонстрировать её публике. Но сегодня, как ему казалось, маг разума не стал прибегать к этому трюку. Определённо, Гидеон никогда прежде не видел Джейса таким подтянутым. Он явно был в лучшей форме, чем в тот раз, когда они сражались бок о бок в Амонхете. Более стройный, жилистый, крепкий. На его щеках даже появилось некое подобие румянца. Но под тяжестью вины, терзающей душу телепата, на его лице проступила печать прожитых лет, а груз ответственности за многие миры, несомненно, отягощал его слегка покатые плечи. Гидеон Джура был знаком с этим не понаслышке. Точно такое же чувство одолевало Гидеона Джуру в эту самую секунду.