Чтение онлайн

Ни на сантиметр.

— Где девушки? — кричит Касл. — Кто-нибудь, скорее приведите сюда девушек! — Он бережно берет в руки голову Кенджи, пытается сгрести в объятия сразу все его громоздкое тело. Я никогда еще не видела его в таком состоянии, даже когда он говорил о наших заложниках или о том, что Андерсон делает с гражданским населением. Я оглядываюсь по сторонам и вижу, что нас окружили жители «Омеги пойнт». На их лицах выражение сильнейшей боли, многие уже плачут, цепляются друг за друга, и я начинаю осознавать, что никогда до конца не понимала Кенджи. Я и не знала, что у него такой громадный авторитет. Я и подумать не могла, как много он значит для всех этих людей.

Как сильно они его любят.

Я часто моргаю, а Адам и еще полсотни человек пытаются помочь Каслу перенести Кенджи, и теперь все они куда-то бегут, они полны надежды, хотя ее, может быть, уже и нет вовсе, и кто-то говорит:

— Они направляются в медицинский сектор! Ему там уже готовят место!

И снова начинается какое-то паническое бегство, все мчатся вперед, сминая друг друга, стараются выяснить, что же тут случилось и как это произошло. При этом никто не смотрит на меня, никто не осмеливается встретиться со мной взглядом, и я потихоньку ретируюсь, я незаметно ухожу из коридора, скрываюсь за углом и растворяюсь в темноте. Я чувствую на губах соленый привкус слез, я считаю каждую слезинку, потому что сама никак не могу сообразить, а что же все-таки произошло и как это могло случиться. Как вообще такое возможно, ведь я же не дотрагивалась до него, я не могла дотрагиваться до него — нет-нет-нет — и вдруг я застываю на месте. Мои руки превращаются в ледяные сосульки. И до меня доходит:

на них нет перчаток.

Я забыла надеть перчатки. Я очень торопилась, спешила на собрание и просто выпрыгнула из душевой, забыв про перчатки. Но мне сейчас все кажется нереальным, мне кажется, что такое невозможно. Неужели я это натворила?! Неужели я забылась, неужели это я должна теперь отвечать за загубленную жизнь, но-я-не-могу-не-могу-не-могу-понять-как…

… я падаю на пол.

— Джульетта!

Я смотрю вверх. И тут же одним прыжком принимаю вертикальное положение.

— Держись от меня подальше, — говорю я. Меня трясет. Я пытаюсь избавиться от слез, но я вся сжимаюсь, словно пытаюсь уйти в себя, потому что сейчас я думаю о том, что, да, наверное, все вот так и бывает. Видимо, я должна понести самое последнее в своей жизни наказание. Я заслуживаю эту боль, я заслуживаю суровую кару, я убила одного из своих немногочисленных друзей в этом мире, и мне хочется съежиться, уменьшиться до предела и вообще исчезнуть навсегда. — Уходи прочь…

— Джульетта, прошу тебя… — повторяет Уорнер, приближаясь ко мне. Его лицо остается пока что в тени. В этом месте коридор плохо освещается, и я сама не знаю, куда он ведет. Мне сейчас известно только одно — я не хочу оставаться наедине с Уорнером.

Только не теперь. И никогда в дальнейшем.

— Я сказала: уходи. — Голос у меня дрожит. — Я не хочу с тобой разговаривать. Пожалуйста, оставь меня в покое!

— Но я не могу бросить тебя здесь вот так! — говорит он. — Тем более когда ты плачешь!

— Может быть, тебе просто не понять моих переживаний! — огрызаюсь я. — Тебе, наверное, это не дано, потому что для тебя убивать людей — нормальное дело!

Он тяжело дышит. И слишком быстро.

— О чем ты? — удивляется Уорнер.

— Я говорю о Кенджи! — взрываюсь я. — Это все из-за меня! Это я во всем виновата! Ведь вы с Адамом из-за меня начали эту драку, а Кенджи бросился разнимать вас, значит, я всему виной. — Голос у меня срывается. — Я виновата в том, что он умер!

Уорнер широко раскрывает глаза от удивления.

— Не смеши меня. Он не умер.

Но я уже в истерике.

Я рыдаю и, всхлипывая, сетую на то, что я натворила, и теперь он уже умер, неужели это непонятно? Я бормочу все это Уорнеру, что, дескать, он точно не шевелился, когда я к нему подходила, и это именно я убила его, а Уорнер при всем этом хранит полное молчание. Он не произносит ни звука, а я начинаю швырять в его сторону жуткие оскорбления и обвиняю его в том, что он совершенно бессердечное существо и ему не понять, что такое горе. Я даже не соображаю, что он уже сгреб меня в свои объятия, пока не осознаю, что моя голова покоится на его груди. Но я не в силах сопротивляться. Я уже ничего не имею против этого. Наоборот, я льну к нему, мне так не хватает сейчас простого человеческого тепла. Мне не хватает крепких рук, которые могли бы обнять меня и прижать покрепче к надежному телу. И только теперь я начинаю верить в удивительную целительную силу сердечных объятий.

Как же мне прежде не хватало всего этого!

Он просто прижимает меня к себе. Он гладит меня по голове, его ладонь опускается по моей спине, и я слышу, как бьется его сердце — быстро-быстро, — и мне кажется, что такой бешеный ритм никак не может принадлежать человеческому сердцу.

Он крепко обнимает меня и говорит:

— Ты не убивала его, любовь моя.

— Может быть, ты просто не видел того, что видела я.

— Ты все неправильно поняла. Ты вообще ничего не делала для того, чтобы причинить ему боль.

Я отрицательно мотаю головой, не отрывая ее от его груди.

— О чем ты говоришь?

— Это была не ты. Я знаю, что это сделала не ты.

Я резко отстраняюсь от него и заглядываю ему в глаза.

— Откуда тебе это известно?

— Известно, — кивает он. — Не ты все это сделала с Кенджи. Это был я.

— Что?!

— Он не умер, — повторяет Уорнер, — хотя и серьезно пострадал. Но как мне кажется, они сумеют его вылечить.

— Что?.. — Меня охватывает паника, всю сразу, целиком и полностью. — О чем это ты?..

— Прошу тебя, — обращается ко мне Уорнер, — присядь. Я все сейчас объясню. — Он устраивается на полу и похлопывает по месту рядом с собой. Я не знаю, что еще я могу сделать, потому что ноги мои подкашиваются и стоять я уже больше не могу.

Поэтому я мягко оседаю на пол. Мы прислоняемся к стене спинами, его правый бок и мой левый находятся на расстоянии в паре сантиметров один от другого.

Проходит одна секунда

вторая

третья.

— Я не хотел верить Каслу, когда он заявил мне, что у меня, возможно, имеется… дар, — начинает Уорнер. Он говорит так тихо, что мне приходится напрягать слух, хотя мы сидим рядом, почти вплотную. — Я даже подумал о том, что он умышленно пытается свести меня с ума. — Он еле слышно вздыхает. — Но доля разумного в этом высказывании присутствовала, если я задумался над его словами. Касл рассказал мне и про Кента тоже. О том, что он может дотрагиваться до тебя, и о том, как потом они выяснили, почему это происходит. Я даже почти уверовал в то, что у меня, наверное, тоже имеется подобная способность. Такая же жалкая и никчемная. — Он смеется. — Мне очень не хотелось верить в это, представляешь?