Чтение онлайн

Правда, после того как сегодняшний день закончится, это, наверное, уже не будет иметь никакого значения.

Может быть, меня убьют, и, возможно, вся эта агония прошедших семнадцати лет продолжалась напрасно. Может быть, я просто исчезну с лица земли, исчезну навсегда, все мои юношеские страхи станут смешными и нелепыми воспоминаниями.

Но возможно, что я выживу.

Может быть, я выживу, и мне придется встретиться лицом к лицу с последствиями своих поступков. Мне придется прекратить врать самой себе и по-настоящему прийти к какому-то решению.

Мне нужно будет смириться с фактом, что я испытываю противоречивые чувства по отношению к человеку, который безо всяких колебаний способен прострелить голову другому человеку. Я должна буду рассмотреть и возможность того, что я на самом деле превращаюсь в чудовище. В жуткое, эгоистичное существо, которой есть дело только до себя самой.

Может быть, Уорнер все время был прав.

Может быть, мы с ним действительно идеально подходим друг другу.

Почти все уже вышли из столовой. Люди в последнюю минуту прощаются со стариками и детьми, которые остаются здесь. Джеймс и Адам долго прощались утром. Адам и я должны выйти отсюда через десять минут.

— Черт! Кто помер-то?

Я резко поворачиваюсь, услышав знакомый голос. Кенджи встал с кровати. Он здесь с нами. Он стоит рядом с нашим столиком, и хотя выглядит так, что в любой момент может рухнуть на пол, все же он пришел в себя! И он живой.

Он дышит.

— Вот это да! — Адам изумленно смотрит на него. — Не может быть!

— Я тоже рад тебя видеть, Кент, — криво ухмыляется Кенджи и кивает мне: — А ты готова сегодня надрать им задницы?

Я делаю шутливый выпад в его сторону.

— Ух ты! Эй… ну… то есть… — Он прокашливается. Пытается отделаться от меня, и я отступаю. У меня закрыто все тело, кроме лица. На руках у меня перчатки с моими кастетами, а костюм застегнут на молнию до самого подбородка. Кенджи раньше никогда не пытался увернуться от меня.

— Эй, послушай, давай-ка ты временно перестанешь пытаться дотронуться до меня, ладно? — Кенджи хочет улыбнуться, пытается превратить все это в шутку, но я чувствую неловкую тяжесть в его словах, напряжение и даже чуточку страха, которые он тщетно старается спрятать. — Я еще на ногах-то нетвердо стою.

Я чувствую, как кровь бросается мне в лицо, у меня дрожат колени, и я понимаю, что сейчас мне лучше присесть.

— Она тут ни при чем, — говорит Адам. — Ты ведь сам знаешь, что она даже не притронулась к тебе.

— Как раз это мне и неизвестно, — говорит Кенджи. — Но я не собираюсь обвинять ее, я просто предположил, что, может быть, она начала проецировать свой дар и просто еще сама не знает об этом? Потому что я еще раз все обдумал и другого объяснения случившемуся найти не могу. Ну, это, конечно, был не ты, — говорит он Адаму. — Черт побери, то, что Уорнер может дотрагиваться до Джульетты, как мы решили, — это просто счастливая для него случайность. Кстати, о нем нам вообще еще ничего не известно. — Пауза. Он оглядывается по сторонам. — Верно? Может быть, конечно, Уорнер достал из своей задницы какого-нибудь волшебного кролика, пока я усердно занимался тем, что находился на грани жизни и смерти.

Адам хмурится. Я молчу.

— Верно, — продолжает Кенджи. — Так я думал. Поэтому, я полагаю, будет лучше пока мне держаться подальше, если, конечно, не возникнет другая крайняя необходимость. — Он поворачивается ко мне. — Хорошо? Только без обид. Я ведь чуть не умер. Поэтому не будьте ко мне слишком строги.

— Да, конечно, — говорю я и не узнаю собственного голоса — я его едва слышу. Я пытаюсь рассмеяться. И теперь мне уже самой становится интересно, почему я ничего не рассказываю им про Уорнера. Почему получается так, что сейчас я его в каком-то смысле защищаю.

— Ну и ладно, — отмахивается Кенджи. — Когда мы выступаем?

— Ты с ума сошел, — обращается к нему Адам. — Ты никуда не пойдешь.

— Еще чего!

— Да ты на ногах еле стоишь! — констатирует Адам.

И он не ошибается. Кенджи придерживается за столешницу, чтобы выглядеть увереннее.

— Да я лучше погибну там, наверху, чем буду сидеть здесь, как последний идиот.

— Кенджи…

— Хватит, — прерывает он меня. — Между прочим, одна очень говорливая сорока принесла на хвосте весточку о том, что Уорнер все же унес свою задницу подальше отсюда. Как же это вышло?

Адам издает какой-то странный звук, отдаленно напоминающий смешок, но ему совсем не весело.

— Да кто ж его знает? Я вообще с самого начала был против того, чтобы его держали здесь заложником. Но еще глупее было доверять ему.

— То есть сначала ты высмеял мою идею, а потом Касла, да? — Кенджи удивленно-насмешливо приподнимает брови.

— Это были плохие идеи, — кивает Адам. — Причем обе в равной степени. Теперь мы за них расплачиваемся.

— Ну откуда же я мог знать, что Андерсон согласится на то, чтобы его сыночек сгнил заживо в аду?

Адам вздрагивает, и Кенджи отступает.

— Ой… Прости, парень… Я совсем не то хотел сказать…

— Ладно, забудь, — обрывает его Адам. Лицо его становится серьезным, холодным и отстраненным. — Может быть, тебе сейчас лучше вернуться в медицинский отсек? Мы скоро все уходим.

— Нет, я никуда отсюда не пойду.

— Кенджи, ну пожалуйста…

— Ни за что.

— Ты ведешь себя безрассудно. Это не шутки, — говорю я. — Сегодня многие погибнут.

Но он отвечает мне громким смехом. Смотрит на меня так, будто я произнесла нечто забавное.

— Прости, мне показалось, что ты пытаешься объяснить мне что-то насчет ужасов войны. — Он укоризненно качает головой. — Ты не забыла, что я был солдатом в армии у Уорнера? Ты представляешь себе, чего я успел там насмотреться?! — Он указывает на себя и Адама. — Мы знаем, что можно ожидать там сегодня. Уорнер был безумен. И если Андерсон вдвое хуже своего сына, значит, нам предстоит искупаться в кровавой бане. И я не могу вас пустить туда одних, ребята.

Одна его фраза сильно задела меня. Даже всего одно слово. Мне хочется спросить его: