Рекрут
Шрифт:
– Держи. – Виорел передал Косте один. – Вон, стул в углу добудь.
– Правильно, правильно, – не оборачиваясь, согласился с ним Хетауцэ. – Что там навалено – сними, да на пол, а стул давай сюда.
Сам Виорел уселся на точно такой же стул, явно предназначенный для посетителей, а потому свободный и уже стоящий у самого хозяйского стола.
– Ну что? За успех задуманного? – предложил Хетауцэ.
Чокнулись. Костя для начала поболтал жидкость в стакане и принюхался – аромат был очень обнадеживающий, какой бывает только у благородных напитков. Пригубил, подержал на языке, проглотил, выдохнул через нос.
– Ничего себе! – сказал он совершенно искренне. – Французы с армянами обзавидуются!
Костя не был уверен, что Хетауцэ знает, кто такие французы и кто такие армяне, но сообразил это поздновато, когда слова уже вырвались.
От похвалы хозяин расцвел и минут пять воодушевленно вещал о дубовых бочках, экстрактах, точечных добавках, купаже и длительной выдержке. Возможно, на русский его термины переводились как-то иначе, но память услужливо подсовывала услышанные когда-то обрывки соответствующей терминологии. Впрочем, Костя все равно не был уверен, что запомнил ее дословно.
Потом разговор сам собой переметнулся на предполагаемую покупку, хотя, вернее всего, это Виорел умело задал пару вроде бы невинных вопросов, но вскоре Хетауцэ, чуть приглушив голос, уже рассказывал, как некие партнеры из разбитой бочки (опять бочки!) предлагали ему некий товар в бартер и ссылались на то, что Виорел из Маранга готов работать на примерно таких же условиях, особенно если предложат недвижимость. Еще чуть позже выяснилось, что Тала-Мазу, Разбитая Бочка, – это название долины на востоке, имя собственное.
Виорел возразил, что с торговцами из Тала-Мазу он работал, но всегда за деньги, и не припомнит разговоров о недвижимости. Хетауцэ очень ловко съехал с темы на описание домика, который он собирался предложить Виорелу, а потом в дверь постучал вахтер Йорха и сообщил, что экипаж прибыл. Пришлось срочно чокнуться и допить.
Бочонок с краником Хетауцэ убрал под стол, а стаканы оставил сверху.
– Вымоешь, – велел он вахтеру и снял с гвоздя около входа мягкую шляпу с узкими полями.
Около домика дожидался возница на уже знакомой кибитке, не той самой, на которой Виорел с Костей приехали из Харитмы, но совершенно ничем не отличающейся. Возница точно так же поприветствовал клиентов, приложив два пальца к козырьку фуражки. Зато лошадь была не пегая, а гнедая, с иссиня-черной гривой и таким же хвостом.
Под козырьком кибитки было только два места, поэтому Костя был вынужден сесть рядом с возницей на облучок. Возница без слов подвинулся, освобождая Косте правую половину.
Никто из едущих не заметил, как в самом конце серпантина из придорожных кустов выскочил человек в бесформенной одежде и ловко прицепился к кибитке сзади.
Дом Виорелу понравился до такой степени, что он всю обратную дорогу из Го-Ойдо в Харитму только о нем и говорил. Косте трудно было судить, поскольку других домов в Центруме он пока не видел, но в принципе легко согласился бы в таком прожить остаток дней. В самом деле – на тихой улочке, за высоченным забором, двухэтажный такой домик на четыре комнаты, с верандой и балкончиком. Участок, правда, маловат – почти и места нет. Флигелек небольшой окнами на переулок, садик на пяток деревьев да несколько грядок. Зато колодец свой и глубокий погреб на задах. По словам продавца, из-за малого участка дом и решили сменить, тесновато, мол, жить молодой семье. Видел бы этот благодушный обыватель-джавальер российскую хрущобу…
Но так или иначе, Виорелу такое жилье как нельзя лучше подходило. Тем более что во флигеле обитали… Костя долго не мог подобрать нужное русское слово. «Слуги» казалось неточным. «Работники» – неверным. В общем, пожилая чета, которая следила за домом и садом. Прежний хозяин им даже не платил, просто позволял занимать флигель. Насколько Костя понял, Виорел в этом смысле ничего менять не собирался, тем более что одним из условий продажи было требование не выселять этих людей.
Виорелу же было очень кстати, чтобы за домом во время неизбежных отлучек на Землю кто-нибудь приглядывал.
Процедура перемены владельца оказалась невероятно простой: вместе с Хетауцэ и прежним хозяином заехали в местечковую управу, уплатили небольшую пошлину, пожилой сухопарый приказчик сделал запись в толстой книге и сдержанно поздравил продавца с продажей, Виорела – с покупкой. Никто не требовал никаких документов, никто не интересовался регистрацией и источником денег – ничего такого, без чего двадцать первый век в России непредставим. Живые деньги, кстати, в сделке и не фигурировали: Хетауцэ взял долг на себя, и продавца это вполне устроило. Остаток, четверть от первоначально ожидаемой суммы за товар, Хетауцэ обещал доставить завтра прямо в маакуте. Виорел попросил привезти заодно и вещмешки из-под товара, чтобы было в чем нести следующую партию, которую почтенный Хетауцэ закажет к следующему визиту. Ведь закажет же? Ну, вот и славно.
С хозяином мастерских и продавцом расстались около ресторанчика, где отметили сделку; Хетауцэ отправился восвояси, бывший хозяин дома – в транспортную контору, договариваться насчет переезда, а Виорел с Костей на утреннем извозчике, которого из мастерских в город направил предусмотрительный вахтер Йорха, вернулись в Харитму.
В «Зеленый причал» они приехали около шести вечера. Соглядатая, который цеплялся за кибитку сзади, они не заметили – его вообще было невозможно заметить с пассажирских мест. И этот человек, похоже, прекрасно знал, где они живут и куда едут, потому что за полквартала от маакуте ловко спрыгнул с кованой станины задника на мостовую и тенью метнулся через тротуар в ближайшую подворотню.
Извозчик его тоже не заметил. Или сделал вид, что не заметил.
Внизу Виорел с Костей раскланялись со сменившимся клерком и поднялись к себе. Воодушевленный Виорел не мог остановиться, все объяснял Косте, как планирует обустроить перевалочную базу, расспрашивал, кого из Костиных приятелей можно попробовать привлечь к бизнесу и чего вообще теперь предстоит в первую очередь сделать. Костя и сам увлекся и распалился, практически поверив, что может стать реальным партнером Виорела в джавальских делах. В свою комнату они вошли, не прерывая разговора.
Тут-то и положили их мордами в пол.
Костя вообще сначала ничего не понял. Только что был на ногах, шагал через порог комнаты, и вдруг – бац! По носу словно кувалдой зарядили, слезы ручьем, перед глазами темно и руки кто-то немилосердно выкручивает.
Рядом сдавленно захрипел Виорел.
Ловкие руки обыскали Костю, вывернув все карманы и забравшись даже в подмышки и пах. Ничего огнестрельного или колюще-режущего, естественно, не нашли. Зато у Виорела нашли много чего, включая все его стволы.