Рекрут
Шрифт:
– Понял, – выдохнул Костя и сосредоточился.
В груди возник неприятный холодок. Но колени, как это точно случилось бы еще с месяц назад, не задрожали.
– Давай, – все так же тихо скомандовал Дима.
Ход возник над водой, отчетливо видимый в ярком солнечном свете. Не теряя ни секунды, Костя сиганул туда, как пловец с тумбы на свою дорожку в плавательном бассейне. Сначала его встретила вода, совершенно так же, как во время любого купания, но в какой-то момент плавание вдруг обернулось падением, и Костя смачно шмякнулся на линолеум в квартире Виорела, а из висящего в полуметре над полом круглого хода мощным потоком хлынула вода. Затем в этом потоке внезапно обнаружились сразу два джавальера, практически в обнимку – как Дима умудрился обоих запихнуть в ход настолько ловко и быстро, просто уму непостижимо. А еще мгновением позже водяной поток внес и самого Диму, орущего: «Закрыва-а-ай!»
Костя расслабился. Ход закрылся. Поток иссяк, но в комнату все равно натекло воды чуть ли не по щиколотку. В дверях возник с круглыми глазами Виорел, матюкнулся и опрометью бросился прочь, чтобы через несколько секунд возникнуть вновь с ведром и тряпками:
– Помогайте, мать вашу!
Минут десять они сосредоточенно вычерпывали и вымакивали воду, в дело пошло все – ведро, таз из ванной, тряпки, собственные футболки и даже совок для мусора. Когда квартира была спасена, а Виорел еще не успел высказать все, что по этому поводу думает, Дима снова обратился к Косте:
– Теперь открой ход к девятой заставе, будь любезен.
Косте пришлось напрячься еще разок – со второй попытки он навел лаз в Центрум, за которым действительно открывался знакомый пейзаж приморской степи, откуда они с Димой несколько дней назад стартовали. И застава вдали виднелась.
Ход открылся привычно, у самого пола, полукругом, но теперь Костя подозревал, что на самом деле он таки круглый, просто нижняя половина скрыта межэтажной плитой-перекрытием. Как бы канарейка у соседей снизу в Центрум не сбежала, если она у соседей есть…
Все-таки Дима был неординарным человеком. Он не стал никого упрашивать и что-либо объяснять. Он просто по очереди взял сначала Вейза, а потом и Сераса за шиворот одной рукой, второй за пояс и юзом по мокрому линолеуму воткнул в открытый ход. При этом он кратко, но очень доходчиво объяснил, что, встав на ноги, джавальеры увидят девятую заставу, а невдалеке от нее останавливается поезд Тангол – Харитма.
А потом ход закрылся, и Костя с Димой, мокрые и помятые, остались в остро пахнущей морем комнате перед сухим и офонаревшим Виорелом.
– Ну че, пошли на кухню, махнем за прибытие и рассказывайте, – хмуро сказал тот и первым вышел из комнаты.
– А можно переодеться? – жалобно спросил вслед ему Костя.
Дима посмотрел на Костю иронически.
– В ванной, – буркнул он. – Тут и без этого мокро.
И направился за хозяином.
Часть третья
– Машута? – сказал Костя, когда Машка сняла трубку. – Привет!
– Привет, пропажа! – отозвалась Машка.
Конечно, толика обиды в ее голосе сквозила. Но Костя безошибочно ощутил и Машкину радость – позвонил! Сам! Наконец-то!
– Я уезжал, извини. Новая работа. Командировки. Только-только вернулся.
– Да, я слышала, что ты своего шефа с месяц назад послал куда подальше. И где нынче трудишься?
– У Виорела, – вздохнул Костя. – Мне тут пара выходных выпала, я сразу и отзвонился. Приезжай, а?
– Это у тебя выходные. А нормальные люди по средам работают. Разве что вечером смогу.
– Давай вечером, – согласился Костя чуточку поспешнее, чем следовало бы. – Позвонишь?
– Позвоню, – вздохнула Машка. – Жди. А ты маму набери, она извелась вся.
– Я ей звонил в прошлые выходные!
– Так то в прошлые, – сказала Машка назидательно. – А вообще надавать бы тебе по шее…
– Надаешь. Я даже сопротивляться не буду, – смиренно пообещал Костя.
– Ладно, жди, чучело-мяучело.
– Жду.
Машка отключилась. Костя медленно опустил руку с трубкой вниз, к бедру, и только потом нажал на отбой.
«Ну что, – подумал он философски. – Могло быть и хуже. Вообще, конечно, по-свински я поступил, нужно было еще в прошлый раз позвонить. И не надо себя обманывать занятостью – минутку найти всегда можно».
Дома было душно и пыльно. Если мама заходила, вряд ли вид покинутой квартиры ее сколько-нибудь обрадовал. А она скорее всего заходила.
Потом Костя спохватился, что не о том думает, и привычно сосредоточился.
Безрезультатно. Из его квартиры ход не открывался. Стало быть, халява, которая привалила Виорелу, Косте не светила: ходить в Центрум прямо из собственного дома ему не суждено. Что ж, тогда стоит побродить по окрестным дворам – вдруг где-нибудь поблизости отыщется подвластная ему как проводнику локация?
До самого вечера он слонялся по району, то и дело пытаясь открыть ход. В самых разных местах: и просто на улице, и во дворах, на побитых вандалами-подростками детских площадках или в истоптанных множеством ног палисадниках. За гаражами, где нестерпимо воняло дерьмом и дохлятиной. Около разрисованной граффити-художниками трансформаторной будки (если, конечно, вся эта аэрозольная мазня как-нибудь относится к художникам и живописи, в чем Костя сильно сомневался).
Дважды во время блужданий Костя натыкался на знакомых, с которыми приходилось перебрасываться дежурными фразами. Столкнулся Костя и со Шпицем; с ним едва не заговорил по-джавальски, но вовремя прикусил язык и перешел на русский. Шпиц с ленцой поинтересовался, как новая работа. Костя ответил: «В процессе» – и двинул дальше, слегка ошеломленный тем, что думал он в последние минут десять, оказывается, по-джавальски!
Ничего он в итоге не нашел, но даже пожалеть об этом толком не успел, потому что позвонила Машка. Костя выскочил из очередного двора на улицу, поймал бомбилу и поехал за ней. Чего ей, в самом деле, по маршруткам тереться? Да и пойди еще объясни, как и зачем нужно ехать к Виорелу в Тепличный?
По дороге Костя заскочил в «Перекресток», купил бутылку чилийского вина, коробку конфет и цветы.
Виорел при виде Машки нефатально изменился в лице и, взглянув Косте в глаза, с легкой укоризной покачал головой.